Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Тогда Карину в больницу привезла скорая, без сознания. Женщина знала, что беременна – делала тест. Записалась на УЗИ ближе к 7 неделям. И… не успела. Зашла после работы в магазин, там и потеряла сознание. Левую маточную трубу удалили.

После операции прошло два года. Но новой беременности не было, и супруги решили пройти обследование. Все было хорошо, никаких инфекций. Причину внематочной так и не нашли. Возможно, анатомия такая. В операционном протоколе было указано, что маточные трубы длинные.

Итак, Карина с мужем обследовались, потому что беременность все не наступала. Одним из этапов была проверка проходимости оставшейся маточной трубы – правой. Решили не отправлять пациентку на диагностическую лапароскопию, а выполнить соносальпингоскопию – посмотреть проходимость путем УЗИ.

И вот день Х.

Пациентка уже в малой операционной, врач УЗД на месте, акушерка раскладывает последние инструменты, акушер-гинеколог моется-наряжается.

Врач УЗД пока просто смотрит – так, оценить картину.

– Угу, кстати, у вас тут доминантный фолликул растет, 10 мм.

Акушер-гинеколог совершил необходимые приготовления, начинает вводить физраствор в матку. Все смотрят на экран УЗ-аппарата.

– Идет, идет! – УЗИст относительно молодой, но уже достаточно опытный в этом исследовании. – Как отлично у вас тут все складывается, гляньте: и овуляция будет с той стороны, где труба есть, и труба проходима, и эндометрий шикарный – 7 мм, прям готовая колыбелька… Что я хочу вам сказать: да будет у вас с мужем любовь, Карина! Благословляю на кекс…

Все участники процесса посмеялись.

– Есть, товарищ доктор! Будем стараться…

Сейчас у Карины 39 недель нормально протекающей беременности. Через недельку-полторы ей уже рожать, если не раньше. Мальчика ждут. И да, забеременела она в тот самый «благословленный» цикл.

Пусть мой ребенок проживет столько, сколько ему отмерено

В протоколе после первого скрининга было заключение: «Беременность 12 недель. ВПР ЦНС: экзэнцефалия».

Переводя с медицинского на русский – серьезнейший порок центральной нервной системы, когда головной мозг располагается не внутри черепа, а снаружи. Порок тяжелый, зачастую своды черепа просто отсутствуют. Ну и выживаемость – минимальная. Случаи рождения живых детей, конечно, есть, но жизнь их коротка и безрадостна.

В кабинет зашла молодая женщина, по возрасту многие бы назвали ее девушкой. 23 года, беременность первая и желанная. Лия – иностранная студентка одного из факультетов технического института. Сама из Африки.

Сбор анамнеза, потом объясняем, что показало УЗИ. Рисуем, показываем фото из интернета. Приглашаем на перинатальный консилиум, который будет через пару дней.

Беременная держится. Ни слезинки.

Волнения не видно, наверное, все переживает внутри.

В день назначенного консилиума приходит одна. Выслушивает специалистов, в том числе, детского нейрохирурга. Ничего не спрашивает. Стандартный вопрос от председателя перинатального консилиума:

– Какое решение вы принимаете?

Ответ был неожиданным.

– Я хочу пролонгировать беременность.

– Вы понимаете, что плод нежизнеспособен?

– Да.

– Это не оперируется. Не исключено, что плод погибнет в утробе.

– Да, я это понимаю, я прочитала в интернете.

– Почему вы принимаете такое решение? Вы думаете, что мы ошибаемся?

– Нет. Просто этот ребенок должен родиться.

Все, что могли, мы сделали. Отказ написан. Было бы неплохо взять еще и отказ с мужа, но Лия не замужем. И отца своего ребенка на консилиум не позвала.

В 20 недель ситуация, естественно, не изменилась. Живой плод с головным мозгом, который «растет» снаружи. Страшно.

По правилам, мы снова обязаны предложить прерывание беременности по медицинским показаниям. Консилиум уже не собираем, что могли – сказали еще в 12 недель.

– Лия, а можно узнать причину отказа?

– Я не хочу делать аборт. Пусть мой ребенок проживет столько, сколько ему отмерено. Даже если это будет 2 дня.

– Это будут не очень радостные два дня…

– Да, я понимаю. Знаете… У моей близкой подруги случилось несчастье. Ее первенец умер до родов. Она рожала мертвого ребенка, и это было одновременно так грустно и так светло. Микаэла показывала мне фотографии.

– Фотографии мертвого ребенка?

– Да. В ее стране – она живет в Европе – это происходит особенно. Мужу разрешили присутствовать на родах. Они вместе держали своего малыша на руках, ровно столько времени, сколько считали нужным. Фотограф в госпитале сделал им съемку. Еще у них остались бирки и слепки с ножек и ручек. Это все очень мило…

– Лия, вы рожаете в России. Здесь другой менталитет. Нет фотосессий для умерших младенцев.

– Да, я понимаю. Но подержать своего сына на руках я же смогу?

– Думаю, что да. Извините за вопрос – а ваша подруга смогла родить еще?

– О, да. Несколько месяцев назад она родила мальчика. И они даже познакомили его со старшим братиком.

– Как это?

– После роддома они отвезли малыша на кладбище, на могилу первенца…

С 30 недель количество околоплодных вод у Лии начало резко увеличиваться. Скорее всего, это было связано с пороком, но от обследования беременная отказалась. Плод погиб, когда срок беременности был ровно 33 недели. Роды проходили естественным путем. Подготовили шейку, вскрыли плодный пузырь – 10 литров околоплодных вод. Огромный живот сдулся буквально на глазах. На фоне эпидуральной анестезии через 8 часов от первых схваток Лия родила. В случае мертворождения акушерка обычно заворачивает тело плода в пеленку и уносит его. Здесь же эту пеленку на некоторое время отдали родильнице. Минут пять Лия держала сына на руках, попросила сфотографировать – на память. Потом отдала. Написала отказ от вскрытия – по религиозным причинам. Впрочем, визуально сомнений в диагнозе не было.

Как же хочется, чтобы у этой женщины родился здоровый малыш…

Профосмотр

На очередной медосмотр приходит пациентка. Это не простая пациентка – сотрудник нашей больницы, медсестра одного из хирургических отделений.

Собираю анамнез: гинекологические заболевания отрицает. 2 родов, 3 аборта. Сейчас в перименопаузе – месячные постепенно сходят на нет.

Есть прошлогоднее заключение терапевта: гипертоническая болезнь, сахарный диабет. Активных жалоб не предъявляет. Вообще жалоба только одна – что она вынуждена проходить медосмотр.

Тем не менее, приглашаю в смотровую. В женщине 130 кг при росте 160 см. Смотрю на кресле, понимаю, что мой максимум – это шейка матки, если еще увижу ее в недрах. Руками при бимануальном исследовании через большой слой подкожно-жировой клетчатки я матку не найду даже при очень большом желании.

Шейку еле-еле вывела, даже умудрилась взять мазок на цитологию. Визуально все неплохо.

Прошу оголить молочные железы. Понятно, что с такими размерами груди условное образование в 1 см я не пропальпирую, но посмотреть обязана.

От женщины слышу