Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

– Я сейчас не поняла: вы тут жаловаться пришли или хвастаться?

У пациентки той все хорошо в итоге было. Не знаю, как с половой жизнью, но до срока она доносила и родила нормально.

Справедливости нет…

В кабинет приносят результат УЗИ с первого скрининга.

Валерия, 36 лет. В анамнезе одна беременность, завершившаяся самостоятельными родами в срок. Мальчик, 3300 г. Из роддома выписался без диагнозов. А потом начал болеть. Постоянно, с госпитализациями в инфекционку на регулярной основе. Диагноз ребенку поставили лишь в 8 лет – первичный иммунодефицит. Дали инвалидность.

Папа семью оставил, когда мальчику было три года.

Валерия через какое-то время снова вышла замуж. Пытались родить ребенка – не получалось, были проблемы у мужа. И наконец-то, спустя 7 лет лечения и попыток, беременность наступила.

Первый скрининг показал, что есть подозрение на серьезную патологию: расширение воротникового пространства до 7 мм, гипоплазия костей носа. Валерия сдает кровь и надеется: ведь маркеры хромосомной патологии, даже два одновременно – это еще не диагноз?

Ее вызвали генетики, когда пришел результат биохимического скрининга: высокий риск по всем трем трисомиям. Нужна инвазивная диагностика.

Женщина дает согласие. Подписывая у меня документы, смотрит в глаза и спрашивает: «Какие у меня шансы?»

А я врать пациенткам почти не умею, хоть иногда и хочется приукрасить действительность.

– Риск высокий. Все остальное покажет генетический анализ. Давайте пока не будем загадывать.

– Мне нужно понимать, к чему готовиться.

– А какие у вас есть варианты?

– Еще одного больного ребенка я не потяну.

– Вы сами ответили на свой вопрос. Наша задача – успешно провести процедуру и дождаться результатов.

Анализ был готов уже через 5 дней. Подтвержденный синдром Дауна. Пациентка пришла на следующий день за направлением на прерывание. В слезах. Такие тихие, но очень горькие слезы: и ты бы рад помочь, использовать все свои знания, умения… Однако в данной ситуации может пригодиться лишь умение выдать направление на прерывание.

– Скажите… У нас с мужем еще могут быть здоровые дети?

– Думаю, что да. Вам лучше посетить генетика перед планированием следующей беременности.

Рабочий день продолжился. УЗИсты ушли на перерыв. У меня перед кабинетом тоже пусто. Дописываю карты, из головы не выходит ситуация: как так? Почему такое происходит? Где пресловутая справедливость?

Через 30 минут приносят очередную карту. Первая явка, 20 недель.

Полине 43 года. Всю жизнь один партнер, он же муж. Первичное идиопатическое бесплодие 20 лет, что значит – неясной этиологии. Здоровый обследованный мужчина, здоровая, вдоль и поперек обследованная женщина со всеми лапаро-, гистеро- и прочими скопиями. А беременность не наступает.

От ЭКО отказались. Решили, что не судьба иметь детей. У обоих племянники, так и планировали нянчиться до старости.

В 43 года цикл начал сбиваться: то по полтора месяца ничего нет, то по два. Естественно, Полина сходила к гинекологу.

– У мамы месячные когда перестали ходить?

– В 42.

– Сестры есть?

– Есть, старшая. У той в 44 все прекратилось. Думаете, климакс?

– Думаю, что да. Приходите через полгода.

Рекомендации своего врача Полина выполнила, пришла через полгода. Потому что стал расти живот. А при климаксе он вроде не растет. Миома, что ли?

Предполагаемая миома оказалась плодом женского пола сроком 16–17 недель. Учитывая возраст, Полина сделала НИПТ – чисто.

И вот смотришь иногда, что происходит за день, два, неделю, и понимаешь: справедливости нет. Есть просто какой-то баланс.

Люблю танцевать на граблях

Аделине на момент первого замужества было 23 года.

Работала врачом в стационаре, активная такая девушка. С созданием семьи решила не тянуть. Вышла замуж за коллегу – хирурга, своего ровесника.

Спустя год после свадьбы задумались о детях. Все-таки вуз закончили, да и родители обещали помогать.

Год пытаются, два пытаются – ничего. Сначала решили, что виновата нерегулярная половая жизнь: то он на дежурствах, то она, поди, поймай эту овуляцию. Аделина уже и с заведующей своей поговорила. Та график под Аделину построила, чтобы дежурить с мужем одновременно. Стали бы дома больше пересекаться, глядишь, чего и получилось бы.

Увы. Еще через год бесплодных попыток Аделина все же решила потихоньку обследоваться. Потихоньку – потому что искренне считала, что дело в ней.

Однако все было чисто: инфекций нет, овуляция есть, трубы проходимы. Даже заморочилась, анализ на антиспермальные антитела сдала – отрицательно. И тут уже потребовалось обследование мужа.

Вообще, спермограмма – это тот анализ, который сдают первым при обследовании супружеской пары на бесплодие. Но разве могла Аделина такое подумать? Красивый, здоровенный, в постели ого-го. У мужа в итоге все по нулям оказалось. Конечно, можно было бы чего-нибудь поколдовать, полечить, но… Этот «иго-го» от лечения отказался, от ЭКО тем более, и все это под соусом «быть такого не может, здоровый я».

Аделина была дамой решительной и после разговора в таком ключе на следующий день подала заявление о разводе. Имущества совместно нажитого у них не было, так что развели по-быстрому.

Через год Аделина снова выходит замуж. С медиками она решила завязать. Познакомилась на каком-то мероприятии с инженером. Понравились друг другу, решили не тянуть: он старше ее на 10 лет, женат не был, вот созрел. А она-то давно готовая. Создали, в общем, новую ячейку общества.

Год половой жизни без контрацепции с «подогнанными» под овуляцию дежурствами – мимо. Аделина тянуть кота за интересные места не стала, взяла мужа за ручку и на анализ. А в спермограмме… По нулям. Ну почти. Шансы есть, но такие призрачные. Как сказал коллега-уролог, лучше бы воспользоваться репродуктивными технологиями.

Со стороны Аделины было все прекрасно. Перенос эмбриона в естественном цикле с первой попытки. Беременность без осложнений практически – как конь скакала до 30 недель, а после еще и по частным клиникам подрабатывала. Правда, улеглась ее девица в тазовом предлежании и ни туда, ни сюда. В общем, решили не рисковать – тазовое, ЭКО, медик – по совокупности показаний сделали кесарево сечение. Здоровая девочка, 3400 г, 54 см, 8/9 по Апгар, выписана на 4 сутки. Прям золотой стандарт. Назвали Алисой.

Эмбрион «Алиса» был не единственным. Еще было два отличного качества и два качества похуже. Выбрали одного «отличника» и перенесли – опять с первой попытки, опять без осложнений. На то он и отличник. Вернее, опять она – эмбрион под кодовым названием «Анна». Вся беременность на ногах, работа буквально до последнего дня – в роддом уехала со схватками прямо из частной клиники. Пару дней не дотянула до плановой госпитализации. Рожать