Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Здоровая девочка, 3500 г, 54 см, 8/9 по Апгар.

Помню, когда собирала анамнез, уточняла показания к ЭКО. «Мужское бесплодие. Да-да, я умею выбирать мужей и люблю танцевать на граблях!» В общем, Алисе с Аней мама с юмором досталась.

Возвращаться из роддома одной

Ирине было 23, когда она забеременела впервые. Первый скрининг – идеально. Второй – идеально. Третий – идеально.

Доходила до 38 недель. Заветная сумка в роддом уже была собрана.

Утром того дня, когда надо было идти в очередной раз в консультацию, Ирина не почувствовала шевелений. Еще вечером было все нормально. «Спит, наверное».

Когда сын «проспал» и завтрак, беременная заволновалась и поехала к врачу.

Врач сердцебиение плода не услышала. Экстренно отвела в кабинет УЗИ. Там подтвердили страшный диагноз: «Антенатальная гибель плода».

Роды провели через естественные родовые пути. Доношенный светловолосый мальчик. Явных причин для внутриутробной гибели обнаружено не было. Вскрытие показало, что случился тромбоз сосудов пуповины. По коагулограмме все относительно нормально, с поправкой на беременность, естественно. Каких-то тромбоэмболических осложнений у самой родильницы не было.

Через два с половиной года Ирина забеременела вновь. Обследования, анализы, более частые УЗИ. Перенесенный в легкой форме ковид на сроке 20 недель. И… Антенатальная гибель плода в 27 недель.

Роды. Вскрытие. Абсолютная плацентарная недостаточность – диагноз, который практически не дает шансов. Возможно, виноват ковид?

Прежде чем Ирина нашла «своего» врача, который предположил антифосфолипидный синдром, женщина потеряла еще две беременности – в 17 и 16 недель.

Свою пятую, счастливую беременность она выносила всеми правдами и неправдами на фоне низкомолекулярных гепаринов. Сколько слез, опасений и тревог было за эту беременность – не передать. Вот если и есть люди, которых называют «оголенный нерв», то это была Ирина. Причем с ростом срока нервозность лишь увеличивалась.

Родила Ирина доношенного мальчика. Учитывая анамнез, неготовую шейку матки и наличие противопоказаний к приему таблеток для подготовки шейки, беременную прооперировали. Она расплакалась прямо на операционном столе, когда ей показали еще мокрого, в смазке новорожденного.

Послеродовый период прошел спокойно, на тех же низкомолекулярных гепаринах. Через пару лет Ирина планирует вернуться.

– За дочкой? – спросил мой коллега, который ее выписывал из послеродового отделения.

– За живым ребенком. Знаете, что самое страшное в моих первых двух беременностях? Возвращаться из роддома одной…

Боялась, что он изобьет

После очередного УЗИ приносят документы. Смотрю: первая явка, 26 недель.

Чуть позже в кабинет заходит пациентка Наталья. Начинаю собирать анамнез.

Третья беременность, предстоят третьи роды.

Первые роды в срок, через естественные родовые пути, здоровая девочка.

Наталье было 19.

Вторые роды в срок, через естественные родовые пути, здоровый мальчик.

Наталье было 22.

Сейчас третья беременность, Наталье 25 лет. По УЗИ отклонений нет. Первая явка по беременности в женскую консультацию 2 дня назад.

– Вы не смогли встать на учет раньше?

– Я хотела. Но была вынуждена скрывать от мужа.

– Беременность скрывали?

– Да, потому что боялась, что он изобьет или заставит аборт сделать.

– Он больше не планировал детей?

– Он вообще их не планировал. Старшие дети от других мужей.

– А сейчас вы ему сказали? Как он отреагировал? *вопрос был не из-за праздного любопытства, а безопасности ради*

– А никак. Он в армию ушел и бабу там уже нашел, козел. Хорошо, что он гражданский, разводиться не надо.

Пока я мысленно прикидывала, за какое время можно «найти бабу» в армии, ибо два плюс два по датам никак не складывалось, Наталья продолжила:

– Да я все равно ребенка воспитаю. Люблю деток. Справимся. Они ж и одежду друг за другом донашивают, и коляска у меня еще осталась.

У меня вопросов к беременной нет. Однако учитывая пропуск скринингов, направляю ее к генетикам. Генетики проводят стандартный опрос. Никаких дополнительных обследований ей не назначают: показаний для инвазивной диагностики нет. Но на всякий случай, учитывая отсутствие первого скрининга, предлагают пройти НИПТ – неинвазивный пренатальный тест. Бесплатно в регионах он практически не проводится. Стоимость в лабораториях нашего города (пробирки отправляют в Москву и Санкт-Петербург) около 25 тысяч. Наталья как сумму эту услышала, так сразу отказ от исследования и написала.

Через положенное время у Натальи родился мальчик, которому еще в родзале по характерным чертам выставили диагноз «синдром Дауна неуточненный».

А генетики потом провели анализ и диагноз подтвердили.

Вся педиатрическая часть уже морально готовилась к оформлению отказа.

А надо сказать, что отказ от ребенка – это очень серьезный показатель работы в регионе. Но ситуация здесь такова, что никто бы не удивился: женщина одна, трое детей, один из которых будет с пожизненной инвалидностью… Между тем, все же удивились. Потому что Наталья от ребенка отказываться не собиралась.

Они выписались из патологии. Синдром оказался «чистым», то есть без какой-либо другой патологии. Можно считать, что в этом вопросе Наталья вытащила счастливый билет. А в остальном, видимо, все решит судьба. Мы все понимали, что у мальчика не будет качественных реабилитаций и прочего: в той деревне, где живет Наталья, ФАП в трех километрах от ее дома, а ЦРБ и вовсе за 50 км. Сядет ребенок в год? Хорошо. В два? Ну что ж. В 4 года научится ходить? Значит, так тому и быть. И вот такой момент странный, хоть и все уже решено: задумываешься – а могло ли бы иначе?

Жалоб по гинекологии нет

Инна была беременна во второй раз. 27 лет – прекрасный возраст для второго ребенка.

4 года назад она родила дочку. Роды были самостоятельные, девочка здорова.

В этот раз все начиналось неплохо. На учет очень рано решила не вставать. Пришла в консультацию буквально за 2 дня до 12 недель – за направлением на скрининг. УЗИ – без патологии. Биохимический скрининг чистый. Однако через 2 дня после скрининга беременная попадает в больницу.

С жалобами на сильные боли в груди скорая привозит ее в многопрофильную клиническую больницу.

В больнице начинают разбираться. Сделали «гинекологическое» УЗИ – на всякий случай – чисто, живой плод в матке. Да и жалоб по гинекологии нет. Когда боли стали отдавать в правую ключицу, то на всякий случай сделали УЗИ органов брюшной полости – исключить холецистит и желчекаменную болезнь. Исключили.

Анестезиологи-реаниматологи подумали, что это ТЭЛА – тромбоэмболия легочной артерии. Ввели контраст, сделали рентгеновский снимок. Не ТЭЛА. Насторожили какие-то образования в верхней доле правого легкого.

А потом Инна «уронила» давление и