Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

– Это вот прям обязательно?

– Да.

Цоканье. Как будто не лифчик снять попросила, а квартиру продать за 1 рубль.

Визуально все нормально. Маммография есть, там тоже без патологии. Пока женщина спускается с кресла, прошу медсестру заполнить направление на УЗИ.

– Это еще зачем?

– Чтобы посмотреть, что в матке, яичниках. У вас гипертоническая болезнь, сахарный диабет и избыточный вес, поэтому вы входите в определенную группу риска.

– Не каркайте.

– Это не карканье, а факторы риска. Ваши – не мои.

Опять цоканье. Тут уже не выдержала моя медсестра:

– Господи, вас что, заставляют мешки с цементом таскать? Это нам, что ли, надо?

– А кому? Мне?

– Да, здоровье обычно нужно самому человеку.

– Там теперь очередь.

– Ну посидите 20 минут.

Уходит.

Через 25 минут приходит.

По заключению УЗИ к яичникам вопросов нет. А толщина эндометрия больше нормы.

Даю свои рекомендации. Пишу, куда обратиться для дальнейшего обследования, ибо высок риск развития атипических процессов, включая онкологию. Если бы пациентка меньше цокала, пристроила бы ее к знакомому врачу. А так – вот направление, обращайтесь.

Для контроля медсестра позвонила этой пациентке спустя пару месяцев.

– К врачу обращались?

– Да.

– Результат гистологии пришел?

– Да, нормально.

На том и закончили бы, если бы не одно но.

Спустя год эта женщина попадает в гинекологию с кровотечением. Ее выскабливают, соскоб отправляют в патанатомию.

Результат – аденокарцинома, онкология, проще говоря. Мы этой патологией не занимаемся, отправляем в профильное учреждение.

Я интереса ради решила поднять предыдущую гистологию, благо, сейчас все в электронной базе.

А гистологии-то и нет. И не было. Потому что после нашего УЗИ женщина никуда не пошла. Забила и на свое здоровье, и на наши рекомендации, и на первые звоночки онкологии (а они были, судя по истории болезни).

И вот сначала мелькает первая мысль: надо было уговорить, проследить, проконтролировать… А потом внезапно одергиваешь себя. Кому надо? Надо должно быть, прежде всего, самому пациенту.

Домашние роды

Даша встала на учет лишь в 26 недель. Ей казалось, что о беременности и родах она знает все – беременность была восьмая и предстояли восьмые же роды.

Возможно, именно поэтому они с супругом намеренно решили рожать дома.

Даша без проблем доходила до положенных 39 недель. Трижды написала отказ от плановой госпитализации в перинатальный центр (ее акушер-гинеколог была весьма настойчива, ибо плод лежал в тазовом предлежании).

И вот наступает тот самый день.

Схватки у Даши начались в семь часов вечера. Через 4 часа отошли воды, еще через 10 минут ребенок родился. Роды принимал папа.

И лишь спустя час после рождения супруги решили вызвать скорую помощь. Потому что послед так и не отошел.

Услышав повод к вызову, уже через 10 минут бригада была у Даши. Ее и ребенка погрузили в машину, довольно быстро доставили в роддом.

С последом оказалось все не так страшно – он лежал себе свернутым блинчиком во влагалище. А вот человеком, которому медицинская помощь потребовалась в полном объеме, оказался новорожденный мальчик.

Во-первых, температура его тела была меньше 35 °C – ребенок был переохлажден. Начали постепенно согревать. Во-вторых, у мальчика «висела» левая ручка – неонатологи сразу при первичном осмотре выставили предварительный диагноз «Паралич Дюшена-Эрба». Этот факт с большой долей вероятности указывал на родовую травму. Впрочем, ничего удивительного: даже самый вовлеченный отец почти десятка детей все же не акушер. Тем более, роды в тазовом предлежании. Может, и голова подзастряла, может, потянули неудачно – сейчас же не узнаешь. Хорошо еще, что вес мальчика всего 2800 г. Был бы больше – все могло бы закончиться куда более плачевно.

Маму на третьи сутки выписали из послеродового отделения. Потом их с ребенком на десятые сутки выписали из отделения патологии новорожденных. А потом прилетела жалоба из следственного комитета – не сразу, через 4 месяца.

Родители имели претензии к роддому. По их мнению, неонатологи нанесли вред их ребенку. Да-да, тот самый паралич. Акушерам вот повезло: они ребенка и пальцем не трогали.

До суда, по понятным причинам, дело не дошло. Спас первичный осмотр дежурного неонатолога, где уже при поступлении было указано состояние младенца и описана висящая рука.

Потом, правда, были попытки спихнуть вину на фельдшера скорой помощи, мол, он чего-то не так сделал. Но тоже ничего доказать не смогли. Опять же, спасибо документации, где было указано время рождения ребенка, время вызова и время прибытия бригады. А травма-то родовая.

Вот думаем теперь, что еще решит предприимчивая парочка? На наш коллективный взгляд, акушеру-гинекологу из женской консультации еще не досталось. Ну там, не объяснили опасность домашних родов и все такое. У врача, правда, три отказа от госпитализации имеются, но кто знает, в какую сторону ветер подует…

Естественница

Вечер в роддоме. Жарко. Кондиционеров в родзале, естественно, нет. Вентиляция работает через раз, преимущественно осенью.

В родблоке 4 женщины. Одна из них – первородка Анна.

Слышим крик из палаты: «У меня что-то полилось».

Осмотр на кресле. Увы, случилось выпадение петель пуповины. Откровенно говоря, этого можно было избежать. Ибо в диагнозе выставлено многоводие. При начале родовой деятельности в такой ситуации показана амниотомия – вскрытие плодного пузыря. Анна же была категорически против данной манипуляции, равно как и против стимуляции окситоцином (которую ей никто и не предлагал) и «прочих ваших акушерских приблуд».

«Я – естественница!» Звучало весьма убедительно, да. Взрослый, разумный подход. 34 годика, как-никак. Странно только, что не под елкой рожает.

Ну что ж, о показаниях к амниотомии уведомлена, о возможных последствиях в случае отказа предупреждена. Подписанная бумажка в истории родов имеется.

Правда, разгребать последствия все равно пришлось нам – тем, кто далек от естественности со всеми своими крючками-амниотомами и окситоцинами. Воды отошли, а вместе с ними на выход устремилась пуповина. Казалось бы, фальстарт. Однако объем матки несколько уменьшился и голова тоже – хлоп, поспешила на выход и встала. Куда надо встала, стреловидным швом, как и полагается. Ну и пуповину ту самую прижала.

Хорошо, мы все на месте были. В смысле, со свободными руками, которыми можно было эту самую голову отодвинуть, хоть немного уменьшая давление на пуповину. Обратно петлю засунуть уже не получилось, сердцебиение плода начало страдать. Справедливости ради надо сказать, что согласие на операцию «естественница» подписала мгновенно, пока ехала в операционную на каталке с моей рукой во влагалище.

Наркоз ей полагался эндотрахеальный, ни о какой спинальной анестезии речи и не шло. Ответственный дежурный врач