Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

полтора часа подкровила двойня. Сами роды прошли относительно без осложнений, но вот матка чуток подвела. Новорожденные оба в патологии из-за легкой недоношенности. А мать после всех наших манипуляций отправили в палату интенсивной терапии, чтоб под наблюдением была.

Потом воды отошли у рубца из патологии. Анамнез так себе: аппендицит с перитонитом в возрасте 12 лет, потом дважды операции по поводу кишечной непроходимости. Внематочная беременность в 23 года и кесарево сечение в 26. Сейчас пациентке 30, и ей предстояла шестая полостная операция. Что в животе, можно только предполагать. Оперировать ее, естественно, пошел начмед. Вообще на дежурствах мы обычно оперируем по очереди, если нет каких-то особенностей. Сейчас была моя очередь, но, учитывая возможные технические сложности, начмед сам взялся за скальпель.

Операция была отвратительной. С момента разреза прошло больше 10 минут, прежде чем мы извлекли плод (обычно на это уходит 3–5 минут). Причина – огромное количество спаек. До той беременной матки еще добраться надо было, в общем. Некоторые ткани были настолько спаяны между собой, что разъединять/выстригать приходилось буквально по миллиметру. Кишечник был слеплен с маткой, сальник там же отдыхал. Задняя стенка мочевого пузыря настолько срослась с серозным слоем матки, что пришлось делать разрез гораздо выше предполагаемого. А еще все кровило, сопливилось…

Единственным положительным моментом операции (кроме рождения живого доношенного плода в удовлетворительном состоянии, разумеется) стало согласие пациентки на стерилизацию.

В родблоке была еще пара первородок – там, вроде бы, все шло нормально. И одна пациентка с третьими предстоящими родами. Вот она внушала опасения.

Первого и второго ребенка Ирина выносила и родила без осложнений. При третьей беременности в сроке 33–34 недели произошла антенатальная гибель плода. Причины были неизвестны.

Когда Ирина обратилась к нам, плод уже не шевелился более суток. Контрольное УЗИ подтвердило предварительный диагноз женской консультации. Беременную начали готовить к родоразрешению.

Шейка матки была плотной, длинной, закрытой – ровно такой, какая и должна быть в 33 недели. Назначили необходимые таблетки. Через 5 часов после приема препарата у Ирины отошли околоплодные воды. Шейка, тем временем, и не думала меняться.

Ждали положенное время. Капали окситоцин. Снова ждали, снова капали: шейка матки раскрылась максимум до 3 см. И дальше никак. Схваток без окситоцина тоже не было.

Много лет назад Ирине бы выполнили плодоразрушающую операцию (доставали бы мертвый плод по частям). Или же удалили бы матку вместе с плодом.

В наше время уже мало кто проводит подобные операции. А благодаря антибиотикам есть возможность матку в такой ситуации сохранить. К сожалению, времени ждать еще чего-то не было. Так и сепсис можно дождаться. Было принято решение идти в операционную – этот этап как раз и достался нашей дежурной бригаде.

Согласия подписаны, я должна была идти хирургом… И отказалась. Струсила.

Технически операция должна была быть не очень сложной: первое вхождение, извлечь плод, поставить дренаж. Меня смущало другое.

На следующий день после рождения мертвого плода тело отправляют в морг для вскрытия. Действие необходимое: позволяет наиболее точно установить причину смерти, возможно, обнаружить врожденные пороки развития, не диагностированные на УЗИ во время беременности. Еще заключение может дать правильный вектор для планирования следующей беременности…

Вместе со всеми плюсами, это очень тяжело морально. Лично для меня, конечно: маленькое тело на огромном цинковом столе… Еще это будет в разгар рабочего дня. До кучи, меня мутит от запаха формалина – а на голодный желудок после суток на ногах особенно.

Я попросила начмеда, чтобы он сам прооперировал пациентку. Он как-то странно на меня посмотрел:

– Почему ты отказываешься оперировать? На тебя не похоже. Устала?

Тут надо сказать, что, во-первых, начмед знал о моей тяге и любви к операциям – сам же и привил! Ну и такой момент – врать начмеду я так и не научилась. Ну или практически не научилась…

– Нет, не устала. Я все напишу, но я не хочу идти завтра в патанатомию.

Удивленно поднятые брови. Пристальный взгляд. И жест подбородком – мол, иди и вставай на место хирурга.

Операция прошла практически в тишине. Поводов для радостных разговоров не было. Ирина попросила показать мальчика. С причиной смерти было практически все понятно: пуповина трижды туго обвила шею.

Вскрытие, на которое я, естественно, пошла, подтвердило наш предварительный диагноз. В заключении было указано: гипоксия плода в антенатальном периоде.

После морга отзвонилась начмеду по результатам аутопсии. А в ответ услышала: «Акушерство, Анастасия Сергеевна, это не только розовые щекастые пупсы…»

Точнее не бывает!

Однажды ближе к обеду, во время амбулаторного приема, ко мне заглянул стоматолог. Собственно, у нас он выполняет функцию консультанта для беременных, стоящих на учете. Берет пару часов 3 раза в неделю. Какие-то левые посетители у него большая редкость: если кому и нужно, то идут по его основному месту работы.

Заходит.

– Свободна?

– Сейчас беременная с УЗИ придет. Чего случилось?

– У меня для тебя пациентка.

И улыбается во все свои 32 здоровых зуба.

Чую какой-то подвох. Потому что обычно это я ему пациенток отправляю, а не наоборот.

– Что за пациентка?

– Сейчас сама все узнаешь. Но ты должна это слышать. Больше по твоей части.

– Ну давай.

Он открывает дверь, заводит девушку. На вид лет 20, может и меньше. Сам уходит.

– Здравствуйте! Слушаю вас.

– Здравствуйте! Меня зовут Милана.

– Что вас беспокоит?

– Ну вообще-то я пришла к стоматологу, но он сказал, что это проблема многопрофильная, поэтому я обязательно должна проконсультироваться у вас. В общем, у меня проблема с контрацепцией.

Мой мозг пытается как-то увязать контрацепцию и стоматолога, но у меня получается не очень. Однако не перебиваю, слушаю.

– Дело в том, что у меня очень неприятные ощущения во рту после применения контрацептива. Вот и пришла к стоматологу в перинатальный центр, думала, что мне поможет профильный специалист.

– А какой контрацептив вы применяете?

– Свечи ****текс. (называет один популярный препарат из категории спермицидов).

– И как вы его применяете?

– Когда как. По инструкции при половом акте – во влагалище. Но дело в том, что в инструкции ничего не указано про альтернативные виды полового акта. Поэтому когда у нас случается кое-что другое, то приходится эти свечи разжевывать.

Как я в этот момент не рассмеялась – не знаю.

– Милана, а зачем вам использовать данный вид контрацепции, если у вас… э-э-э, альтернативный акт не через половые пути?

– Ну потому что мы пока не планируем беременность! Никаким способом, мне еще доучиться надо.

Да, доучиться точно не помешало бы. Пришлось потратить несколько