Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Вы серьезно собираетесь есть стоя? – громко воскликнул Мик по-английски. – Сядьте с нами.

Доктор не сразу понял, что эти слова были обращены к нему; только через несколько секунд из полутьмы раздался его глухой голос:

– Нет, спасибо. Я вообще собирался пойти к себе.

– Не выдумывайте. Места хватит на всех. – Симон, до того полулежавший под ярким оранжевым пледом, привалившись к спинке скамейки, выпрямился и пододвинулся ближе к брату, высвобождая тем самым пространство для еще одного человека. Доктор медлил, но в конце концов спустился вновь и, обогнув костер, сел в углу, между Симоном и Шарлин. Дамы коротко познакомились с ним, после чего вернулись к своему разговору; доктор же постепенно включился в бурное общение с братьями.

Пока Герман медленно доедал овощи, Дарио окончил свой прием пищи. Поставив тарелку под ноги, он обменялся с Катариной парой фраз, после чего сказал Герману:

– К сожалению, нам пора идти. Нужно возвращаться в офис…

– Собственно, будем обсуждать с Раулем изменения в расписании на следующей неделе, – пояснила Катарина.

– Он сам у костра еще появится? – поинтересовался Герман. Дарио почесал голову под пестрой вязаной шапкой.

– Должен… он вроде еще не ел. – Гид переглянулся со своей помощницей, и она кивнула. – Да. А мы на сегодня прощаемся – Лаурин попросил разобраться с кучей бумажек до завтра, а мы к этому еще даже не приступали. – Дарио усмехнулся.

– А ведь я говорила ему, что утром надо было этим заниматься. Но нет, он спал до трех, хотя здесь уже вторые сутки. – Катарина шуточно ткнула Дарио в предплечье, и он, посмеиваясь, охнул. – Теперь вот работать приходится, когда вокруг столько интересных людей. Только и успели пообщаться за десять минут нашего ужина, и то слишком поверхностно и не со всеми.

Продолжавший усмехаться Дарио вымолвил:

– Я же не специально. К следующему разу исправлюсь.

– Уж постарайся, – сощурилась девушка, хитро глядя на гида. Обменявшись смешками, они оба поднялись со стульев. Посмотрев на дам, Катарина кивнула и улыбнулась им.

– Был очень рад пообщаться, хотя бы немного, – бросил на прощание Герман.

– Взаимно, – весело ответили Дарио с Катариной. Пока они покидали площадку для ужина, от вернувшегося к содержимому своей тарелки Германа не ускользнуло то, что Мик вдруг издал обрадованный возглас и тотчас же перешел в разговоре с доктором и Симоном на немецкий. Те не замедлили поддержать эту затею; похоже, они окончательно нашли общий язык.

Откинувшийся на спинку стула Герман дожевывал последний кусок стейка, глядя на то, как огненные языки уносятся ввысь и дымом тают в ночи. Костер мягко потрескивал, а совсем рядом Мэри и Шарлин непринужденно беседовали на французском. Постепенно они перешли к подведению спортивных итогов дня.

– Может, ты что-то скрываешь от меня и брата? – слегка усмехнулась Шарлин. – Ты будто каждую зиму на беговых лыжах проводишь.

Мэри улыбнулась и развела руками:

– Где же мне на лыжах ходить? У нас правда снег почти не выпадает… Ты бы хоть раз навестила родину мужа зимой, сама бы в этом убедилась.

Шарлин снова усмехнулась, а ее подруга продолжила:

– Но вообще я тоже удивлена, что у меня получается настолько хорошо. Знаешь, мне кажется, что мне помогли те летние хайкинги у озера Дистрикт и Вала Адриана. В том даже смысле, что, когда пыталась подготовиться к ним, начала по твоему совету активно заниматься кардионагрузками. И перед этим походом я, уже зная, как к этому вопросу подойти, заранее тщательно готовилась.

– Ты просто молодец, – с лучезарной улыбкой произнесла Шарлин. – Как чувствуешь себя?

– Вроде бы нормально.

– Ноги болят?

– Еще бы. Можно подумать, у тебя не болят, – хотела было весело поддеть подругу Мэри, но та с усмешкой ответила:

– Да не особо. Бывало и хуже.

– Ах, ну конечно, – подумав, сказала Мэри, после чего поднесла к губам алюминиевую кружку и сделала из нее глоток.

– Но что произошло под конец? – спросила вдруг Шарлин. – Ты слишком неожиданно сбавила темп, а потом вообще пропала из виду. Дух переводила?

– Если бы. – Мэри заметно помрачнела. – Возникла проблема с креплением – левый ботинок начал вылетать, и я никак не могла с ним разобраться. Пришлось даже сойти с лыжни, потому что следовавшие за мной люди с таким нетерпеливым недовольством принялись меня подгонять…

– Подожди. Неужели никто из них тебе не помог? – нахмурилась Шарлин.

– Из них – нет. Более того… – Мэри вздохнула и сделала паузу, будто сомневаясь в том, что стоит делиться с подругой всеми подробностями. – Я несколько минут провозилась с этим креплением, пропустив вперед двоих. Тех, что меня подгоняли. Уже решила просто дождаться Минсу, но тут как раз ехал один из той компании, симпатичный вроде бы парень, в черной куртке. Минсу, как я видела, был полностью поглощен тем, что подбадривал далеко отставшего блондина в голубом пуховике. Так вот, чтобы сэкономить время, я попыталась обратиться к этому проезжавшему мимо парню. Сказала ему что-то вроде «Сэр, не могли бы вы мне помочь?», а он в ответ, почти не сбавляя хода, лишь слегка повернул голову в мою сторону, взглянул как-то свысока – хотя за очками особо понятно не было – и ответил: «Извините, мадам, вы не в моем вкусе».

Герман, до ушей которого доносилось сетование, покосился на дам и увидел, как у Шарлин округлились глаза.

– Это что… это что вообще за реакция? – с пылом возмутилась она.

– Да… – задумчиво протянула Мэри. – Так неприятно. Причем даже не из-за того, что он это сказал, а из-за того, что подумал так вообще. Я ведь никакого повода не давала – я замужняя женщина…

Глаза Шарлин пылали от негодования.

– И что, он просто уехал после этого?

– Представь себе, взял и уехал. Хорошо, что в хвосте группы шел Минсу… – Мэри вздохнула. – Но я никак не могу понять… Да, причин, по которой человек обращается к другому, всего, кажется, две: либо ему действительно требуется помощь, либо это предлог для общения… Но разве не первая самая объективная, самая логичная в моей ситуации – на лыжне, под конец дня? – Шарлин сухо кивнула. – Почему же тогда он пришел к другим выводам, весьма притом конкретным? Получается, что он просто проигнорировал нуждающегося человека из-за каких-то имевшихся в его голове неразумных и безосновательных предубеждений. Так? Иначе я даже не знаю, как можно это объяснить. Или же он и вовсе не собирался никому помогать, кто бы на моем месте ни был, а его слова –