Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

спорта нельзя. Но когда я решился на восхождение, то, кроме бега и плавания, начал ходить в зал, чтобы равномерно натренировать все группы мышц. Результат, может быть, не сильно по мне заметен, – Герман хмыкнул и пожал плечами, украдкой бросив взгляд на свои скрытые плотной курткой грудь и бицепсы, – но, как и для любого человека, ставящего себе целью достичь успеха в каком-то виде спорта, для меня рельефы были важны в последнюю очередь. Мне необходимо было развить в себе силу и еще большую выносливость – вот ради чего я занимался тренировками по нескольку раз в неделю. – Он замолчал на мгновение, но тут же, спохватившись, добавил: – И, конечно же, я посещал скалодром. Хотя уверен, что в конечном итоге последнее мне даже не пригодится.

– Зато так вы уж точно обеспечили себя полноценной подготовкой, – веско заявила Шарлин. – И не прибедняйтесь – по вам видно, что вы спортсмен. Вы молодец, Герман, явно ко всему подходите основательно. Это разумная жизненная позиция.

Герман был по-настоящему тронут такой оценкой.

– Спасибо, – вымолвил он. – Я стараюсь.

Доктор, все это время внимательно смотревший на него, вдруг подался немного вперед и с исполненным серьезности лицом спросил:

– А что насчет медицинской подготовки? Вы ее проходили?

– Да, конечно, – мгновенно отреагировал Герман. – Полную.

Ответ доктора удовлетворил. Он кивнул и вновь откинулся на спинку скамьи, но прежде успел вымолвить:

– Удачи вам.

– Спасибо, – с признательностью ответил Герман.

Ему вдруг стало как-то странно и даже слегка не по себе оттого, что практически каждый, кто в этот день хоть немного узнавал о цели его маршрута, чувствовал своим долгом пожелать ему удачи; но в то же самое время это было приятно и, ему пришлось признаться в этом самому себе, заряжало его какой-то новой уверенностью.

– Еще такой вопрос, если можно. – Мэри умудрилась придвинуться еще ближе к костру. – Вы упомянули об обогащении внутреннего мира, но, сами понимаете, это слишком обширное и размытое понятие. Что же все-таки сподвигло вас избрать такой нелегкий вид времяпрепровождения, как покорение гор? Что именно? Как вы на это решились? Почему? Не каждый день, как сказал Мик, встречаешь альпинистов. И мне всегда было интересно – зачем им это надо? Почему идут на риск? Ведь это так опасно…

Эти вопросы вынудили Германа немного помолчать. Окружающие затихли, обратившись в слух и готовясь ловить каждое последующее его слово; отблески костра подрагивали в их глазах, усиливая дух интриги. Но голос вновь заговорившего Германа прозвучал не так твердо, как этого можно было ожидать.

– Причины, что отдельно взятого человека сподвигают на это, у каждого абсолютно индивидуальны… Но ответы на подобные вопросы у всех примерны одинаковы, – туманно изъяснился он, невольно почесав одну из своих слегка изогнутых, четко очерченных темных бровей, и тут же поспешно добавил: – Вам бы спросить Рауля, он лучше меня расскажет…

Рауль в этот раз оказался легок на помине, поскольку в ту же секунду со стороны примыкающей к лесу части гостевого дома послышалась разгневанная тирада на французском языке. Сомнений не было: голос принадлежал именно ему.

– Невероятно! Ну как с этим бороться? Мы ведь постоянно предупреждаем, напоминаем, взываем к разуму. Разве так сложно проявить хоть каплю сознательности?

Сидевшие у костра переглянулись. Мик и Симон озадаченно посмотрели на Германа. Он понимал слова, но не то, к чему они относились; однако, заметив особый немой вопрос в глазах братьев, поспешил пояснить по-английски как мог:

– Он чем-то недоволен. Чем – неизвестно.

Большая часть взглядов была теперь прикована к гостевому дому, но сам гид не спешил показываться. Лишь спустя несколько наполненных томительным ожиданием мгновений его желтая куртка выплыла из-за угла здания. Немного отставая, за ним следовал Минсу. Решительно ступая по плотному притоптанному снегу, Рауль двигался в сторону притихшей компании; Герман четко видел его приближавшееся с каждым шагом лицо, оно поражало – еще никогда он не замечал друга настолько разозленным и раздосадованным одновременно. Быстро сокращавший расстояние до площадки для ужина гид тряхнул головой, попытавшись принять вид настолько беззаботный, насколько это было в его силах, однако полностью скрыть свое недовольство ему не удалось. Подойдя к ступенькам возле одной из скамеек, Рауль дотронулся рукой до тангенты на воротнике и отстраненным голосом вымолвил что-то вроде:

– Мы у костра, как закончишь – неси.

Спустившись, гид остановился и осмотрелся. Некоторые из присутствующих из лучших побуждений поторопились сделать вид, что ничего не слышали и ничем не обеспокоены: Мэри и Шарлин уставились в костер так, будто обнаружили там что-то доселе невиданное, Симон тихо зашептался с Миком. Рауль, наконец, заметил Германа, после чего сдвинулся с места и направился в его сторону. Подобравшись к пустовавшему слева от него стулу, гид, бодрясь, спросил:

– Не занято?

– Нет, – ответил Герман. Он проследил за тем, как тяжело Рауль опустился на сиденье, от него также не ускользнуло, как нагнавший его Минсу занял последний пустой стул возле своего руководителя, оставив небольшой проход между собой и скамейкой, на которой располагались дамы.

Откинувшийся на спинку Рауль сделал было глубокий вдох и выдох, но тут же резко повернулся к Герману и, помедлив, одарил его вымученной улыбкой. Друг, не выпускавший гида из поля зрения с того самого момента, как сумел еще издали рассмотреть выражение его лица, больше молчать не мог. Он осторожно обратился к нему по-французски:

– Рауль… все в порядке?

Как по команде, внимание всех присутствующих, даже не знавших точного перевода вопроса Мика и Симона, вновь обратилось к гиду. Лишь развалившийся в кресле и вытянувший вперед одну ногу Минсу смотрел куда-то сквозь огонь, сощурившись, но почти не мигая – к этому часу он выглядел полностью изможденным. «Бедный парень», – пронеслась мысль в голове мельком взглянувшего на него Германа, но он тут же вновь сконцентрировал все свое внимание на друге. Рауль пока не выдавал никаких эмоций. Некоторое время гид еще сидел молча, не шелохнувшись, и смотрел прямо перед собой; только разгладившаяся было складка меж его бровей, казалось, проступала с каждым мигом все четче и четче.

Наконец, Рауль вымолвил:

– Кто-то из предыдущей группы оставил за собой кучу мусора. Ее просто закопали в снег у леса. Какие-то отходы они завязали в полиэтиленовый пакет, а вот полупустой тюбик зубной пасты, банановую кожуру и кучу подобной дряни, которую я уже не рассматривал, просто оставили как есть. Наша Бланш учуяла. И ладно бы, банановая кожура… но пластмассовый тюбик… пакет… И зачем в него вообще было что-то завязывать? Даже неважно, сколько лет может занять процесс разложения пластика – мы в любом