Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

ответ на это пояснение слушатели дружно закивали, – изюминка О-дё-Лям как раз заключается в том, что, в отличие от многих других гор, она не вся уходит вверх под углом. – Отложив приборы на тарелку, гид проиллюстрировал сказанное, показав рукой движение вверх по диагонали. – Она состоит и из отвесных скалистых стен, – той же рукой он прочертил в воздухе вертикальную линию, – и именно с них открывается наиболее изумительный вид. Это как взглянуть вниз с обрыва – дух захватывает от полноты картины. – Он слегка улыбнулся. – При этом никакие навыки скалолазания не требуются. Вдоль своих стен О-дё-Лям испещрена пригодными для медленного восхождения пологими тропами. Издалека они не так заметны, но их превеликое множество: где-то – на внешней стороне отвесных скал, а где-то – за ними. Разумеется, на пути в горы хорошо иметь представление о том, как управляться с ледорубом, но под чутким руководством профессионала покорение этой вершины действительно не таит в себе никаких опасностей.

– Кстати об этом, – прищурившись, таинственным голосом произнесла Шарлин. – Мы все общались друг с другом целый день, но каким-то образом умудрились упустить из виду самое интересное. Ведь вы, Рауль – выдающийся профессиональный альпинист, не так ли?

– Выдающийся… – Гид как-то странно усмехнулся – добродушно, вместе с тем будто удивившись подобранному слову и даже засмущавшись, после чего отправил в рот последний кусок мяса.

Одновременно с этим Герман заметил, что к их костру спустилось новое лицо; к собственному неудовольствию он признал в нем Антона. Странно было вдруг увидеть его здесь, когда парень, казалось, так прочно обосновался поодаль в кругу своих коллег. И все же он был тут. Постояв у ступенек, Антон помахал рукой перед ближайшим газовым обогревателем, установленным на верху выраставшей из края скамейки балки, и, удовлетворившись, слегка откинул голову назад. Герман почувствовал физическое напряжение где-то в солнечном сплетении, но это прошло, стоило лишь ему сделать глубокий вдох. Антон не скрывал, что, поверхностно осмотрев здешний контингент из-под полуопущенных белесых ресниц, тоже его заметил. Его бледные глаза слабо сверкнули в свете огня, после чего он плавно, расслабленно двинулся между костром и сидящими на скамейке людьми. Антон проходил мимо Мэри и Шарлин, когда углядел на своем пути поднос, на котором стояли две ничейные наполненные глинтвейном кружки. Он нагнулся, поднял одну из них, понюхал и, зажав ее в свободной руке – в другой у него была какая-то объемная материя, – двинулся дальше.

Антон миновал доктора, Симона и Мика и в конце концов сел возле последнего на краю скамейки: там было достаточно места, чтобы развалиться, закинув ногу на ногу, что он тут же и сделал. Антон укрылся принесенным ярко-оранжевым пледом – одним из тех, которым укрылся Симон и под которым Герман совсем недавно видел Катова, – и расслабился. Никто не обратил на него внимания, какое можно было бы назвать повышенным: все уже привыкли к тому, что люди регулярно сменялись у костра на протяжении вечера, к тому же все были увлечены рассказом Рауля. Но гид, к которому были прикованы взгляды присутствующих, медленно безмолвно жевал. Большей частью помалкивавший до сей поры Симон не утерпел:

– Расскажите что-нибудь, пожалуйста! На сайте компании написано, что вы уже успели покорить несколько известных вершин?

Проглотивший последний кусок Рауль вновь усмехнулся.

– Было дело… – ответил он.

– Сколько их было? – продолжал допытываться Симон. – Больше десяти?

Такой вопрос не дал легкой усмешке гида сползти с его лица; даже наоборот, он сделал ее более явственной.

– Много, много больше.

Впечатленные дамы и братья переглянулись между собой. Откинувшийся на спинку стула Минсу устало, но довольно улыбнулся, посмотрев на Рауля, – можно было с уверенностью сказать, что он испытывал чувство гордости за своего наставника. Мэри не замедлила спросить:

– И часто вы выбираетесь в горы?

– Да. Постоянно. Сложно поддерживать форму, если подолгу не заниматься своим ремеслом. Один раз случился длительный перерыв, и мне пришлось приложить немало усилий и потратить немало времени, чтобы после него подготовиться к новым вершинам…

– Когда же вы успеваете все это делать?

Рауль поджал губы и ненадолго задумался, будто сам с трудом понимал, как ему это удается.

– Что ж… если говорить о подготовке к восхождениям, то между походами у меня бывают полностью свободные дни. Большую их часть я стараюсь с пользой проводить на природе. Повезло, что я живу в горных краях – не надо далеко ходить, чтобы найти подходящее место, где можно отточить мастерство, вспомнить старое или поэкспериментировать с чем-то новым… Что же касается самих восхождений – ради них я беру отпуска. В основном либо летом, либо ранней осенью. Последний раз я поднимался на вершину, если не считать О-дё-Лям, в минувшем сентябре – массив Веттерхёрнер. Связка трех гор: Веттерхорн, Миттельхорн и Розенхорн, одна за другой. Но это было довольно легко.

– Ух ты, – восхитился Мик. – А есть ли какая-нибудь особенная гора, которая запомнилась вам больше всего?

– Конечно, есть. – Гид нагнулся и поставил опустошенную тарелку на землю, после чего вновь откинулся на спинку стула и немного помолчал, уставившись на языки пламени. – Пожалуй, Айгер. Потому что Айгер была моей самой первой серьезной вершиной. Это произошло около шести лет назад. Мне тогда только-только исполнился двадцать один год.

– Двадцать один? Так рано! – воскликнула Мэри.

– Для спорта это не так уж рано, – уверила ее Шарлин и обратилась к Раулю: – Мне вот что интересно – когда вы вообще начали заниматься восхождениями?

– В детстве, – ответил гид. – В глубоком детстве. Сколько себя помню, всегда рвался ввысь. Забирался куда-то, откуда меня потом подолгу снимали… Первую вершину – небольшую, даже не тысячник; ту, что возле моей деревни – я покорил лет в тринадцать. Родители были в ужасе, когда узнали. – Он усмехнулся. – Я, впрочем, проделал это не один, а с более опытным старшим другом.

У Мэри прямо-таки челюсть отвисла.

– Тринадцать лет! Невероятно! Должно быть, вы к нынешнему моменту уже очень известны в альпинистских кругах?

– Да не то чтобы. – Рауль поморщился и едва заметно вздохнул. – Я не вундеркинд, более выдающихся горовосходителей в мире масса. Я даже в Гималаях еще ни разу не был, а в моем возрасте, это, конечно, прискорбно… – Он чуть задумался. Шарлин добродушной усмешкой отреагировала на последние слова гида, подсчитав, как и все присутствующие, что этому рыжеволосому бородатому парню сейчас едва ли больше двадцати семи.

– Расскажите поподробнее про Айгер, пожалуйста! – попросил Симон.

Темные глаза обоих близнецов засверкали с особым азартом, отражая кобальтовые всполохи огня. Мик как-то автоматически укрыл подтянувшего к себе ноги брата пледом и утеплился сползшим свободным краем ткани сам. Рауль хмыкнул