Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков

В задних рядах, под балконом, было плохо освещено, и быстрая, легкая фигура Александры вводила парней в заблуждение относительно ее возраста. Они просили у нее свидания, приглашали на завтра после работы в кино, угощали конфетами. Парни пускали в ход все средства, чтобы познакомиться. Это смешило Александру. Она написала короткую записку и затем отдала ее Нинке для передачи, парням.

В это-то время и выступил докладчик от района. Александра сунула блокнот и карандаш в сумочку и устремилась глазами на сцену.

Вдруг она побледнела, уцепилась руками в плечо Нинки. Та в недоумении повернулась к ней.

— Он, — прошептала Александра.

— Кто?.. Где?.. — оглядывала собрание Нинка.

— На сцене… мой первый муж… Пепеляев… — отвечала Александра, волнуясь.

Александра смотрела на Пепеляева, следила за каждым его движением, вслушиваясь в голос. Ничто не изменилось в нем. Он все тот же, каким она знала его семь лет тому назад, только слегка пополнел. Те же подстриженные усики, те же глаза, пронзительные, властные. Одет так же, как и раньше: просто и вместе с тем изящно, со вкусом; белоснежная сорочка оттеняла полное загорелое лицо с иссиня-темным подбородком. Голос был все тот же, уверенный, сильный, с капризными, придирчивыми нотками.

— Кажется, на афише была другая фамилия докладчика? — припоминая, тихо спросила Александра.

— Не знаю, я не запомнила. Ты говоришь, это и есть самый Пепеляев? — насторожилась Нинка.

— Да, — подтвердила Александра.

Нинка заволновалась. Она вспомнила, что фамилия на афише начиналась не с этой буквы. Толкнув в спину сидевшего впереди мужчину, она спросила, не знает ли он докладчика? Тот не знал.

— Спроси дальше. Может быть, кто и знает, — наказала она.

Шопот пробежал по зале, возвратился обратно, и передний сосед Нинки сообщил ей:

— Пожигаев… Инструктор райснаба… Недавно приехал.

— Нет, с той буквы… Тоже с «пэ». Пожигаев это, а не Пепеляев, — сказала Александре Нинка.

Александра молчала. Она вслушивалась в речь Пепеляева, призывающую преодолевать трудности, и никак не могла сосредоточиться; ей слышалось в его словах совершенно другое, противоположное.

— Это Пожигаев, — повторила Нинка, думая, что Александра не слышала.

— Нет, это Пепеляев. Я не ошибаюсь, — тихо ответила Александра.

— Как же это? — спросила Нинка громко.

— Пойдем отсюда… — поднялась с места Александра. — Я не могу его видеть…

Парни, пристававшие к ним, тоже было тронулись за ними, но Нинка осадила их, послав к чорту. Один из них, рассмотрев Александру, когда она проходила мимо, неожиданно произнес густым басом:

— Фу, незадача!.. Алешки Юртанена жена, — и нырнул в гущу парней.

На землю спустились сумерки. В саду перед клубом было тепло и тихо.

Александра и Нинка прошлись по аллее и сели на скамейку. Александра волновалась. Нинку интересовала перемена фамилии Пепеляева. Она настойчиво твердила о том, что это неспроста. Александра подтвердила:

— Конечно. Я знаю его хорошо. То, о чем он говорил со сцены, в этом нет ни одного слова от сердца. Это напускное. Он — хамелеон, меняющий цвет. Когда я слышала от него призывы к выполнению плана, мне думалось, что он призывает к саботажу, вредительству… Вот он какой. И притом перемена фамилии… В двадцать пятом году, он был крупный спекулянт. Я уверяю, — воскликнула Александра, — он или украл у кого-нибудь, или подделал документы.

Она не могла утерпеть, чтобы не рассказать Нинке историю с Пепеляевым. Семь лет тому назад встретилась она с ним в Ленинграде, когда училась в институте. На вечеринку у подруги пришел широкоплечий, с подстриженными усиками и гладко выбритыми щеками, уверенный в себе молодой человек. Это был Пепеляев. Подруга познакомила его с Александрой.

После некоторых встреч она переехала жить к нему. Служить он ей не давал, хотя она окончила институт. Он говорил, что не хочет слышать о дурацкой независимости женщин, о всех этих деловых ужимках, точно женщины не есть просто жены, не больше.

Пепеляев вдруг изменился по отношению к ней. Он стал неряшлив в одежде, часто пил, напиваясь до последней степени, еле приходя домой. Он грубо требовал к себе уважения и упрекал ее в невнимательности. Стал ревновать, хотя она редко выходила из дому и ни с кем не встречалась. Однажды он прямо сказал, что она изменяет ему. Она поняла, что больше жить с ним не может, и сказала ему об этом. Он не удивился и со смехом сказал ей, что он взял ее, насладился и больше ему ничего не требуется от нее, может уходить, — скатертью дорожка.

Она уехала. Поступила работать на железную дорогу, в школу. Потом она встретила Алексея.

Когда Александра вновь рассказала о встрече с Пепеляевым, Нинка, все более возмущаясь, готова была расправиться с ним собственными руками. Сильная Нинка могла натворить чудеса мужества и отваги; в нужные минуты, охраняя состав вагонов, она могла закрутить ручкой тормоз так, что скрипели колодки.

— Надо сейчас же сказать о нем нашим ребятам. Нечего Пепеляеву на собрании разводить турусы на колесах, — решительно встала с места Нинка.

— Да, я скажу мужу, — поднялась и Александра.

В зале они разыскали Алексея и рассказали ему, в чем дело. Алексей уже знал о Пепеляеве.

— Ты говоришь, в двадцать четвертом году жила с ним? Много воды утекло после этого. Тогда еще была безработица… Может быть, он спекулировал из нужды. Было время — и рабочие зажигалки делали и меняли их на хлеб. И Пепеляев, может быть, давно бросил это дело и работает на славу. Доклад он сделал неплохой… Парень толковый, — рассудил он.

В это время Пепеляев, сидя в президиуме, отвечал на записки, поданные ему после доклада. Держался он деловито; отвечал громко и уверенно.

Алексей внимательно слушал. Его большая голова с открытым широким лбом, сильное туловище — все выражало спокойствие, граничащее с равнодушием.

— Раньше он ненавидел все новое, сейчас я не знаю, каков он, — ответила Александра.

— А фамилия? — опять громко обратилась к Алексею Нинка, так что на нее обернулись впереди сидящие. — Зачем он переменил фамилию? — упрямо произнесла она.

— Фамилия, — раздумчиво произнес Алексей. — Действительно, это подозрительно.

— Ну, вот, — зашептала Нинка. Она требовала от Алексея, чтобы он выступил на собрании с разоблачением Пепеляева, — иначе это сделает она сама, хотя ни разу не говорила при большом скоплении публики, не умеет сказать связно, застыдится и уйдет со сцены. Алексей не соглашался, настаивая на том, что надо узнать человека и потом уже действовать. Затем он должен переговорить с секретарем партийной ячейки, посоветоваться, как быть. Райснаб, где работает Пепеляев, находится не за горами.

Александра начинала склоняться к мнению мужа. Торопиться незачем.