Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

стал малышом ходячим, он ковылял, держась за руку Барбары. – Грязюка. Грязюка, – сказала Барбара, вытащила у него изо рта какую-то палочку и бросила в траву.

Ходячий малыш уставился на Барбару, потом закрыл глаза, открыл рот и закричал.

– Силы небесные, – сказала Барбара, – такой маленький человечек, и такой громкий от него шум. – Она показала малышу игрушечного крокодила, подбросила его в воздух и сказала: – А вот крокодильчик. Хвать-похвать. Хвать-похвать.

Малыш шлепнулся на траву, крича, брыкаясь и краснея, а Барбара стояла и смотрела.

– Мы не терпим такого поведения, – сказала она. – И не обращаем на него внимания. Когда ты закончишь, Каден, я дам тебе покушать крекер, а пока буду делать вид, что ничего не происходит. Бабушка будет притворяться, что ты – милый маленький мальчик с хорошим поведением. А не мальчик, который ведет себя как дикий зверь. Понимаешь, Каден, никто не хочет дружить с мальчиками, которые себя не контролируют, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Думаешь, сэр Джона Лому когда-нибудь валялся на поле для регби и орал, что все идет не так, как ему хочется? Конечно, нет. Он всегда вел себя с достоинством, как настоящий мужчина. А какое у него телосложение! Как-то раз он расписался прямо на моей толстовке, Каден, и я почувствовала его гигантскую силу, когда он писал свое имя у меня на груди, мощь его огромных полинезийских рук, и сказала, что никогда не выстираю эту толстовку, а он сказал: здорово, а я сказала, будь я лет на двадцать моложе, а он сказал: круто. Может, я могла бы продать эту шмотку за большие деньги, особенно сейчас, когда он умер, но храню ее как дань уважения великолепному новозеландцу, по особым поводам, в день рождения, например, или в День Вайтанги[6] достаю ее из наволочки и надеваю. Будешь хорошо себя вести, Каден, научишься контролировать свои капризы – я, может быть, оставлю ее тебе.

К тому времени малыш перестал кричать и набрал полные кулачки травы.

– Пройдем немного подальше? – сказала Барбара. – Надо умотать тебя как следует, чтобы ты хорошенько и долго поспал с крокодильчиком, а бабушка могла посмотреть свою передачу. Давай-ка нагуляемся так, чтобы ты до самого полдника проспал. Вот тебе крекер. Идем.

Когда они приблизились, мы с сестрой застыли. Я смотрел на нее сквозь проволочную стенку, а она смотрела на меня.

– Жир? – сказал голубь. – Жир? – Ни один из нас не шевельнулся. – Жир? Жир-жир-жир?

Тут малыш нас увидел. Он показал на клетку и сказал:

– Пти. Пти.

– О, – воскликнула Барбара, – умный мальчик. Да. Пти-чка. Пти-чка.

– Пти, – сказал малыш.

– Пти-чка. Береги пальчики.

– Жир? Жир?

– Тебе кранты, засранец, – сказал я.

– Прошу прощения? – сказала Барбара. – Что за выражения при ребенке?

– Буду делать вид, что ничего не происходит, – сказал я.

– Что ты говоришь? – спросила сестра.

Барбара присела на корточки, сунула крокодила под мышку и прищурилась на меня.

– Это ты? – сказала она, а я сказал:

– Надо умотать тебя как следует.

– Что ты говоришь? – повторила сестра.

Малыш уронил свой крекер, к которому тут же метнулся голубь, и снова принялся орать.

– Мы дома другой крекер возьмем, – сказала Барбара. – Идем, детка, нам надо пойти домой и поискать маму с папой. Каден? Каден!

Малыш продолжал кричать.

– Это не конец света, – сказала Барбара. – Такие вещи случаются каждый день, ты должен привыкнуть, что так бывает. И приготовиться к многочисленным разочарованиям. – Она схватила малыша и зашагала к дому Ника и Анжи.

Мы с сестрой смотрели, как голубь расклевывает крекер.

– Что они делают с птицами, которых поймали? – спросила сестра.

– Не знаю, – сказал я.

– Каждый отец в нашей стае хочет от детей, чтобы они не приближались к ловушкам, но никто не знает, что происходит с птицами, которые там оказались.

Я не ответил.

– Может, нас отправят в такое место, где ни болезней, ни голода, ни котов, ни машин, ни высоковольток, ни ядов, ни холода, и мы сможем жить там вечно.

– Может быть.

– Это самая дальняя ловушка, – сказала Анжи.

– Вот черт, – сказал Ник, – теща-то не соврала. Две штуки попалось. Дальше что?

– Как по-твоему, кто-то из них похож на Таму?

– Не знаю. Это ж птицы. Черно-белые птицы. Разве ж так поймешь?

– Тама? – позвала Анжи, вглядываясь в нас. – Тама!

– Тамагочи! – сказал Ник.

Мы оба уставились на них, одетых в одинаковые футболки с Тамой, и взъерошили перья.

– Вряд ли он тут, – сказала Анжи. – Он меньше этих сорок. И постоянно болтает. Фиг его заткнешь.

– И что теперь делать?

– Ну, придется с ними разобраться.

– Проявить гуманность и выпустить где-нибудь подальше?

– Роб говорит, это не работает. Думаю, нам нужно поступить более радикально.

– Нам?

– Хочешь, чтобы мы монетку бросили?

– Сомневаюсь, что я смогу.

– Это просто, – сказала Анжи. – Просто подбрасываешь ее в воздух и смотришь, орел выпадет или решка.

– Очень смешно! Блин. Ладно. Что надо делать?

– Прочесть инструкцию.

– Окей, ладно, инструкция.

– Она наверху клетки.

– Точно. «Установите ловушку на открытом месте, куда сороки прилетают питаться…»

– Уже сделано.

– Да, верно. «Положите туда свежую приманку, например…»

– Это тоже сделано. Мне что, самой читать?

– Ага, – сказал Ник.

– Да что с тобой?

– Они… на нас смотрят.

– И что? – спросила Анжи.

– Как будто понимают.

– Они же просто птицы. Животные.

– Ты уверена, что тут нет питомца Марни?

– Уж поверь, к этому времени он бы уже заговорил.

– Барбара сказала, что слышала, как одна из птиц разговаривала.

Анжи пожала плечами.

– У всех сорок развито звукоподражание.

– В случае чего Марни будет в отчаянии. И никогда нас не простит.

– Я уверена, – сказала Анжи. – Эти птицы крупнее, потому что раздобрели на нашей вишне, прах их побери. Дошло? «Чтобы сороки не начали избегать ловушек, всегда убивайте пойманных птиц не на виду у остальных. Убивайте их вечером, либо днем, предварительно прикрыв ловушки старыми простынями, чтобы успокоить птиц и уничтожить их незаметно».

Я запрокинул голову и открыл клюв, чтобы издать сигнал тревоги, но оттуда вырвалось только:

– Мы не терпим такого поведения.

– Что это было? – спросила сестра.

– «С сороками можно справиться голыми руками», – сказала Анжи.

– Погоди-ка, что? – сказал Ник.

– «С сороками можно справиться голыми руками…»

– Нет, подожди. Вот этот что-то сказал.

– Разве?

– Вроде бы да.

– Я не слышала. «С сороками можно справиться голыми руками, предварительно надев пару легких перчаток. Откройте верхний люк, нажав на кнопку-фиксатор. Когда сорока отвернется, схватите ее за туловище и удерживайте шею между указательных пальцев». – Она сделала в воздухе движение, как будто хватала и надавливала. – Чтобы убить птицу быстро и наверняка, выберите участок шеи,