Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

Я снова раскрыл клюв.

– Мы не терпим такого поведения. Какое у него телосложение!

– Что? – спросила сестра. – Что-что-что?

– Ну уж сейчас ты не могла не слышать, – сказал Ник. – Это точно он.

– Ну-у, – протянула Анжи, – знаешь, может, так будет лучше. Для нее свет на нем клином сошелся. Она с ним душ принимает. Это нездорово. Это противоестественно.

– Они зарабатывают на нем сумасшедшие деньги.

– Роб это существо вообще не выносит. И не раз мне говорил по секрету, что рад бы вышибить ему пулей мозги.

– Ты прекрасно знаешь, что у него просто такая манера выражаться. Пустые слова. Это разбило бы Марни сердце.

– Но из-за этой птицы у нее с Робом постоянные трения. Роб всегда быстро вспыхивал, а тут еще эта ситуация с птицей. Я никогда тебе не говорила, но однажды, некоторое время назад, он ударил Марни.

– Не могу поверить. Может, он порой слишком резок, но в такое я не верю.

– Помнишь, когда мы в последний раз были у них в гостях? Он жаловался на камеру в гостиной. Говорил, что Марни раструбила на весь мир, где они живут. Говорил, что теперь их жизнь – долбаная прямая трансляция.

– Да у него просто шуточки такие.

– В целом он хороший парень, – сказала Анжи. – Я просто немного переживаю, что может случиться, если они и дальше будут в центре внимания. Когда никакой приватности и туристы в окна заглядывают.

– Ну не знаю, – сказал Ник.

– Поверь, так лучше. Нам даже говорить Марни ничего не надо. Она просто подумает, что он решил вернуться в естественную среду обитания. Улетел, чтобы найти себе пару и жить счастливо. – Она накрыла клетку простыней.

– Что-что-что? – затрещала сестра, переступая с ноги на ногу.

– Это противоестественно, – сказал я.

– Что-что?

– Он к нам обращается, – сказал Ник.

– Это просто звукоподражание, – сказала Анжи.

На миг стало тихо.

– Я это сделаю, – сказал Ник.

– Думаю, он собирается нас убить, – сказал я. – Ник собирается нас убить.

– Смерть от Ника?

– Смерть от Ника.

Мы сидели под простыней неподвижные, как камни, и не могли видеть Ника, значит, он не мог видеть нас, сквозь несколько дырок в ткани просачивались лучики дневного света, и я слышал собственное дыхание. Потом Ник открыл люк с моей стороне клетки и прежде, чем я понял, что происходит, сунул туда руку, схватил меня и сжал мне шею указательными пальцами. Я был как камень, и сестра была как камень, я не сопротивлялся, а она не издавала ни звука. А потом он вынул меня через люк, из-под простыни, которая должна была скрывать то, как нас убивают, и я был как камень, но Ник вдруг замахал руками, закричал: «Отстань, поганец мелкий!» – и выпустил меня. Я понял, что он сделал это нарочно.

– Что за черт, Ник! – воскликнула Анжи, когда я взлетел на верхушку вишни.

– Извини, – сказал он, разглядывая палец, который я совершенно точно не клевал. – Он стал вырываться, и я его не удержал.

– О боже! Когда хочешь, чтобы дело было сделано как следует…

– Жир-жир-жир-жир-жир, – заворковал голубь, оставил в покое крекер и метнулся в открытый люк. Даже не приземлившись, он схватил еду, которую я оставил, и упорхнул.

– Бей их! – крикнула мне сестра. – Выдолби им глаза, выпей кровь, расклюй кости!

– Незачем, – крикнул я в ответ. – Незачем. Видишь, он меня отпустил.

– А меня нет. Как же я? Ты должен напасть на них. Глаза, кровь, кости!

– Отлично, – сказала Анжи. – Теперь и второй тебя раскусил. Господи, до чего громко они орут! Я понимаю реакцию Роба!

– Проваливай отсюда! – закричал мне Ник. – Пусть это будет тебе уроком!

– Я уже упоминала, – сказала Анжи, – это птица. Это животное.

– Не сомневаюсь, – сказал Ник.

– Просто передай мне эту сраную простыню.

– Брат! – позвала меня сестра. – Нападай! Нападай! Мы лежали в наших яйцах скорлупа к скорлупе, я слышала тебя еще до того, как ты проклюнулся наружу, и сказала тебе впустить воздух, сделать первый вдох, открыть небо и двигаться так же, как двигаюсь я. Брат! Мы – одной крови. Нападай!

А Анжи уже прикрывала клетку и сдвигала крышку люка, и я не мог смотреть, и яркий, как желток, дом был сразу за гравиевой дорогой, так близко, совсем близко, и моя сестра кричала, звала меня, но потом Ник сказал:

– Может, нам лучше сохранить эту птицу. – Он показал на инструкцию. – «Если у сорок нет места, где они постоянно находят пищу, используйте одну из птиц как приманку, чтобы она подзывала остальных».

– Что? – спросила Анжи. – Как это работает? У них есть место, где они постоянно находят пищу?

– Я видел их повсюду, – сказал Ник. – «Поставьте ловушку с приманкой, как обычно, а пойманную сороку посадите в другую клетку, плотно прилегающую к первой».

Анжи убрала простыню, а сестра продолжала ко мне взывать.

– Все в порядке, – крикнул я ей в ответ.

– Что-что?

– Легкие у этой пташки, мне кажется, что надо, – сказала Анжи.

– Они оставят тебя у себя! – крикнул я. – Все хорошо.

– Рабы? – крикнула сестра. – Будут кормить меня прямо изо ртов?

– Да, – крикнул я, – да. Они будут тебя кормить.

И в этом была кровь дьявола.

Потом я оставил ее, и полетел обратно к яркому, как желток, дому, где Марни включила для меня радио, чтобы я не чувствовал себя одиноко. «Сейчас мы побеседуем с Китом. Кит, как, по-твоему, лучше: “с праздниками!” или “с Рождеством!”?»

Вышибить мне мозги пулей, подумал я. Пуля в мои мозги, которая разобьет сердце Марни. Просто такие выражения.

Глава двадцать первая

Подписчики стали являться сюда практически каждый день, и чем больше они выкладывали фото и видео со мной, тем больше и больше приезжало новых. Подписчики распахивали настежь ворота, если те были закрыты. Заходили в дом, если никто не отзывался на стук. Их ничто не останавливало.

– Ау! – кричали они. – Есть кто дома?

Однажды Марни вернулась из магазина и обнаружила норвежскую парочку, которая расположилась в гостиной и угощала меня на журнальном столике обжаренными в меду орехами.

– Вам просто показалось, – сказали ей эти люди, но они действительно меня кормили.

Марни подошла к черной коробочке позади Глаза и выключила его.

– Запирай дом, когда уходишь, – в тот вечер сказал ей Роб, хотя в домах так не заведено, во всяком случае в домах на Уайлденесс-роуд.

– Только все замки на ладан дышат, – сказала Марни. – И ни одно окно как следует не закрывается.

– Hvem er en flink gutt?[7] – сказал я.

– Что? – спросил Роб. – Hvem er en flink gutt?

– Думаю… я думаю, это по-норвежски, – сказала