Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

Тем не менее, узнав, что Одетта Коломбино беременна, он испугался скандала, покрывшего бы весь его род несмываемым позором. – Не расцепляя рук, Фурбони откинулся на спинку стула. – Подарив Одетте Коломбино дом, где она смогла бы вырастить ребенка, Карло Маркезини надеялся загладить свой грех. К несчастью, все сложилось иначе – девочка прожила совсем недолго. Карло осознал, что в ее смерти виновен он и только он, и с тех пор стал совсем другим человеком. Он оставил свой беспутный образ жизни и обратился к Богу. Перед смертью он завещал существенную сумму церкви.

– Он что, считал, будто это что-то изменит?

– Не мне судить, синьора Бьянки.

– А его сын Амилькаре знал, кем ему приходится моя тетя? Она ведь была его единокровной сестрой. И было ли ему известно о судьбе «Парадизо»?

– Сделка осуществлялась в строжайшей тайне. Предполагалось, что ни супруга Карло Маркезини, ни его сын никогда ни о чем не узнают – ни о доме, ни о ребенке. Если Амилькаре о чем-то и догадывался, то ни разу на это не намекнул – ни мне, ни моему отцу, помогавшему Карло оформить передачу дома.

– А тетя? Что именно ей было известно?

– На протяжении многих лет ваша тетя не знала ровным счетом ничего, за исключением того, что мать родила ее в очень юном возрасте. Относительно имени отца она пребывала в полном неведении. После смерти Одетты Коломбино Карло Маркезини распорядился, чтобы до тех пор, пока ваша тетушка не достигнет совершеннолетия, ее недвижимостью распоряжался доверительный фонд. Таким образом, дом более двадцати лет пустовал.

– Значит, в детстве тетя вообще ни о чем не подозревала?

– Совершенно верно. А когда она подросла, Карло Маркезини и его супруга уже умерли. Когда ваша тетушка узнала, кем был ее отец, она решила, что будет держать в секрете, в силу каких причин она стала владелицей «Парадизо».

Некоторое время мы молчали, а затем Фурбони снова заговорил:

– Синьора Бьянки, доверив вам эту тайну, я нарушил закон. Но теперь я рассказал вам все, что знаю, и вынужден попросить вас подписать документы. – Он показал на бумаги на столе.

И вот, вооружившись золотой авторучкой нотариуса Фурбони, я передала свой любимый «Парадизо», его долгую историю и живущие в его стенах воспоминания человеку, которого ни разу не видела и который плевать на все это хотел.

Глава 16

Когда я вернулась в «Парадизо», Джанфранческо ждал меня на крыльце.

– Ну как? – Он обнадеживающе улыбнулся, но, видимо, мое выражение лица говорило само за себя. – Ох, Грациэлла, мне ужасно жаль.

Он обнял меня и поцеловал в лоб.

– Похоже, молились мы недостаточно, – сказала я.

– Когда к застройщику перейдет право собственности?

– Уже перешло. Он дал мне два дня на то, чтобы освободить дом от мебели. Поззетти согласились оставить ее у себя, пока я не решу, что с ней делать.

У меня в голове не укладывалось, что все и впрямь кончено. Ни мешка с золотом, ни груды банкнот мне не досталось – Фурбони велел переслать вексель курьером на мой адрес в Помаццо. Я получила лишь квитанцию и не могла отделаться от ощущения, будто продала душу за клочок бумаги.

Я устало опустилась на крыльцо рядом с Джанфранческо, раздумывая, рассказать ли ему все, что я узнала про дзию Мину, но он меня опередил:

– Я еще поискал, но ничего путного не нашел. Кажется, тайну фамилии твоей тети мы так и не раскроем.

– Ну, я зато много чего выяснила, – сказала я.

Я пересказала историю, которую узнала от Фурбони, и Джанфранческо побледнел. Он дважды попросил меня повторить ее, а потом надолго замолчал.

– Я в таком ужасе, что слов не нахожу, – проговорил он наконец. – Бедная девочка! Неужели кто-то в здравом уме способен сотворить такое с ребенком? Знал ли отец про Одетту Коломбино и про дзию Мину, неизвестно, но деда он ненавидел в любом случае. И поделом! Тот вообще ничьей любви не заслуживает. – Джанфранческо стиснул кулаки. – Вот бы сейчас вернуться домой и спалить его портрет. Оттого что во мне его кровь течет, я на всю жизнь опозорен.

– Ни ты, ни твой отец не виноваты в том, что натворил Карло Маркезини, – сказала я. – Твой отец был хорошим человеком. И ты тоже хороший. В отличие от деда. Но так уж мир устроен – есть в нем ужасные люди, которые только зло вокруг себя и сеют.

– Тоже верно. И, по крайней мере, у тебя, дзии Мины и твоих родителей был прекрасный дом.

– Был, – вздохнула я. – Но его уже не вернуть.

Я оглядела заросший огород. Из травы кое-где выглядывали пожухшие кусты помидоров.

– Как же тяжело расставаться с родным домом, – сказала я. – А теперь, когда я знаю, как он связан с твоей семьей, мне еще хуже.

Джанфранческо сжал мою руку:

– Как тебя утешить, Грациэлла, я не знаю, но если хочешь, давай я помогу тебе собрать вещи. За несколько дней мы точно все успеем, а потом ты вернешься к родным и начнешь новую жизнь. Ты теперь женщина обеспеченная. Только представь, какой чудесный дом ты сможешь купить! И там начнется история твоей новой семьи. С чистого листа. – Он кашлянул. – И муж твой, наверное, порадуется, что у тебя теперь будет свое гнездышко.

Я молча отвела глаза.

– Грациэлла? Ты скажи, если я лезу не в свое дело, но ты такая грустная, и, по-моему, не только из-за «Парадизо». Что происходит? О Лючии ты мне рассказала все что только можно, но едва я завожу разговор о твоем муже, как ты меняешь тему.

Отвечать не потребовалось – все и так было написано на моем лице.

– А ты? – спросила я. – Вроде в июле женишься, а про невесту свою ничего не рассказываешь.

Теперь взгляд отвел Джанфранческо.

– Ее зовут Изабелла, – сказал он.

– Я думала, ты уже женат. Мне несколько лет назад говорили, что ты женишься.

– Несколько лет назад? Тогда по деревне какие только слухи не ходили. Кто-то, кажется, даже наплел, что я уехал миссионерствовать в Африку. Кто тебе сказал, что я женюсь?

– Твоя мать.

– Что-о? Ты серьезно?

– Еще как. Она сказала, что ты помолвлен с девушкой по имени Анна.

Джанфранческо нахмурился:

– Я вроде вообще ни одной Анны не знаю. И ни одной не предлагал руку и сердце, уж в этом я уверен. Когда моя мама тебе такое сказала?

– В 1955-м, в конце лета.

– Чушь какая-то. Это точно?

– Точнее не бывает. Твоя мать заказала у моей вышивку – целый комплект постельного белья. Дескать, подарит его тебе на свадьбу.

– Мама иногда