Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

будет хорошо, и ты справишься, ты – сильная. Подумай, вдруг тебе что-то нужно – я, Лиза, да и все вообще тебя поддержали», – набрала я и подумала, что нужно написать ей стихотворение. Люди любят, когда им посвящают стихи.

В каком-то смысле это обидно, потому что я вкладываю во все свои сообщения не меньше сил, чем в поэзию: думаю над структурой, ритмом и рифмой, – но ценятся они меньше. Для меня стихи – это способ показать свое мастерство. Пару лет назад я увидела на Ютубе видео, где два фокусника показывали трюк с прозрачным реквизитом. В их фокусах не было тайны, но все равно была невероятная красота. Стихи – это прозрачный реквизит для искусства диалога.

Я открыла Эверноут и набрала первое, что пришло в голову:

               «Прыгать не значит падать.

               Падать не значит бегать.

               Если все время каркать,

               Можно совсем ослепнуть»

Глагольные рифмы – струны моей души.

«Спасибо, Тань. Можно я тебя что-то спрошу?»

«Конечно!» Я не могла придумать, про что она меня спросит. Про Юру и Лизу? В такой момент? Что-нибудь про отношения в принципе? Про то, что должна надеть сильная женщина на похороны собственного отца? Сколько дней школы можно пропустить, если умер один из родителей? Пойду ли я завтра в кино с Аной?

«Что делать, если я кого-то ненавижу?»

Я могла ответить честно или правильно. Я ответила честно: «Нужно послать их на хуй».

Она помолчала. Слишком жестко? Нет. «Хорошо, спасибо».

«Молодец. И помни, что ты можешь мне в любой момент написать или позвонить».

«Спасибо».

Она исчезла из онлайна (я представила себе хлопнувшую дверь), и тут в коридоре раздался звук отпираемого замка – пришла мама.

– Таня? – позвала она.

– На кухне, ставлю чай, – откликнулась я. Чайник, чашки, кипяток.

– Как настроение? – Мама заглянула на кухню, постучала пальцем по выключателю (не включая свет).

Мы любим указывать друг другу на наши странности.

Я стараюсь никогда

не включать на кухне

свет, пока на улице

не станет совсем темно.

Это, на самом деле, не странность – просто меня раздражает яркий свет. Мама тоже иногда делает что-то непонятно. Например:

Мама всегда забывает

на вешалке ключи от

машины, и мне приходится

выглядывать на лестницу,

чтобы ее позвать.

– Настроение хорошо. Завтра пойду в кино с подругой, – сказала я.

Чайник мило загудел.

– На что? И с какой подругой? – Мама ушла вглубь квартиры, чтобы переодеться.

На работу в офис, в котором мама показывалась раз в неделю, ей приходилось надевать стягивающие костюмы.

– С Аной. Ты слышала про Алисиного папу? – Если с кем-то я и могла обсудить смерть, так это с мамой.

– Да, от Наташи. Ужас. – За стенкой заработал душ. Мама приоткрыла дверь ванной, чтобы мне было ее слышно, и крикнула: – Я сейчас!

– Хорошо, мам.

Я положила телефон в карман и полезла на табуретку, чтобы достать с верхней полки шкафчика чайные пакетики. К сожалению, у нас с мамой такая разница в росте, что придумать удобное для нас обеих расположение продуктов и посуды практически невозможно.

Я замерла, рассматривая фотографии, которые вдруг оказались совсем рядом. Папа улыбался с фотографии – я тоже улыбнулась, осторожно провела по рамке пальцем и обнаружила, что там скопилась пыль. А мне казалось, что я совсем недавно их протирала.

Когда мама вернулась на кухню, я как раз закончила с чисткой рамок и пыталась осторожно поставить их обратно на полку.

– Давай я, – мама забрала у меня фотографии. – Или хочешь, можем их переставить.

– Мне тут нравится, – сказала я, слезая с табуретки и пропуская маму к полкам.

Пока она выравнивала фотографии по одной ей известной схеме, я налила в две чашки кипяток и приготовилась к вечернему разговору.

Пока папа лежал в больнице, мама каждый день рассказывала мне какую-нибудь историю из их жизни до моего рождения. Чаще всего это было что-нибудь смешное и легко запоминающееся. Я была совсем маленькая, понимала и запоминала очень мало, но у меня навсегда осталось ощущение, что у меня в жизни был целый год, когда я уже умела говорить, и мы каждый вечер проводили у стола втроем.

Только когда мне исполнилось десять лет, я вдруг поняла, что папы с нами уже не было, потому что его не отпускали из больницы. Мама сделала так, что мне казалось, что он совсем рядом. Потом папа умер, и мама перестала рассказывать истории, но традиция осталась. И вот, даже четырнадцать лет спустя, мы каждый вечер садились к столу, и мама рассказывала мне что-нибудь про свою работу, а я, в свою очередь, делилась историями про школу и одноклассников.

– На что вы идете в кино? – спросила мама.

– «СТАККАТО», – сказала я.

– А это о чем? – спросила мама – она никогда особенно не интересовалась кино.

– Это байопик, про журналистов, – сказала я.

На этом мои знания о фильме исчерпывались. Точнее, нет, еще я знала рейтинг фильма на «Rotten Tomatoes»: 95 %.

– А почему с Аной? – спросила мама. – Мне казалось, вы как-то разошлись…

– Ну, я подумала, почему бы нет, – сказала я, удивляясь тому, что мама заметила разрыв в наших отношениях, которого даже я до сегодняшнего дня совсем не ощущала.

То есть это правда, мы давно не ходили в кино вместе – я попыталась вспомнить последний фильм, который я видела с Аной. Наверное, это была «Головоломка», а она вышла больше года назад. Удивительно.

Мы дружили с Аной с первого класса. По сей день сидели за одной партой. И вообще мы все всегда делали вместе, вот только в восьмом, наверное, классе я стала больше общаться с популярными девочками, а Ана, наоборот, отстранилась от классной жизни. И вот уже я не удивилась тому, что не стала звать ее на вечеринку, а ведь еще год назад мы устраивали бы ее вместе.

– Я думала, вы рассорились, – сказала мама. – Но хорошо, если это не так.

– Знаешь, – сказала я, – мне кажется, мне нравятся девочки.

– Что? – спросила мама.

Она очень по-детски насупилась, и я внезапно поняла, почему гости всегда говорят мне, что я очень на нее похожа.

– Ну, в смысле, – сказала я, – мне нравятся не только мальчики, но и девочки.

– А что я должна сказать? – Мама отодвинула от себя пустую чашку. – Тебе Ана нравится?

– Наверное, – сказала я. – Я не знаю точно.

– Я тебе рассказывала про презервативы, правильно? – спросила мама.

Я видела, как у нее в голове открывается список «Обязательные разговоры с дочерью».