Записки Терезы Нумы - Дача Мараини

меня совсем. Он снова пришел к Лучии и сказал, что хочет меня заполучить любой ценой и что она должна устроить ему со мной новое свидание, да еще при этом пригрозил суровой расправой.

Несколько дней я не показывалась у Лучии. Потом, из-за голода и холода, пошла. Вхожу и натыкаюсь прямо на Косоглазого. Начинаю ему с хода врать:

— Знаешь, тогда я встретила брата и должна была пойти с ним.

— Как, — говорит, — пойти с братом? Ты же одна бежала по коридору, а он где был в это время?

— Нет, ты ошибаешься, — говорю, — я была с братом; чтобы не вызвать у него подозрений, я вынуждена была пойти с ним.

Словом, я все свалила на брата, и он эту ложь проглотил.

Косоглазый снова начал засыпать меня подарками — дарить мне платья, бусы, туфли, сумки. Спустя некоторое время он условился с Лучией:

— Я назначу Терезе свидание, но на этот раз ты тоже должна будешь присутствовать, это будет гарантией, что она не сбежит.

Так они договорились. На узенькой кроватке возле двери должна была лечь Лучия, а на большой, двуспальной, мы двое — Косоглазый и я. Продумали они все отлично! Косоглазый потирает руки:

— Уж на этот раз Тереза меня не обдует!

Мне он выговаривал:

— Ну, зачем ты подстроила мне такую каверзу? Ведь я же этого не заслужил, я так хорошо к тебе отношусь: чего б ты ни пожелала, любую вещь — я все тебе покупаю. Видела, сколько подарков я тебе сделал? Нельзя же только брать и ничего не давать взамен. Ты должна меня отблагодарить.

В назначенный вечер является. Садимся за обильный ужин. Потом идем в спальню. Косоглазый запирает дверь на ключ и отдает его Лучии.

Начинает раздеваться. Говорит:

— Ты тоже раздевайся.

Я медленно, словно улитка, стаскиваю с себя платье, нижнюю сорочку. Когда дело доходит до трусов, говорю:

— Господи, да я же больна. Нет, мой милый, сейчас не могу! Придется отложить.

— А долго ты собираешься болеть? — спрашивает Косоглазый.

— Да денька два-три, а потом можно.

— Ну, что поделаешь, — вздыхает Косоглазый, — придется отложить… а ты уверена, что заболела?

— Еще бы! Но не будем об этом говорить. Наберись терпения и обожди денька два, а потом сделаем все, как ты хочешь. Клянусь тебе!

— А сейчас, — продолжает он канючить, — мы никак не можем?

— Если хочешь, — предлагаю я, — мы можем лечь вместе, только при условии, что ты не будешь меня трогать, потому как я очень плохо себя чувствую.

Он соглашается:

— Прости меня, ты права, давай отложим.

Но он меня не отпустил, и я должна была лечь с ним в постель и укрыться одним одеялом. Лучия храпела на своей узкой кроватке, а Косоглазый всю ночь напролет пялился на меня.

На другой день я попросила его подарить мне пальто и две пары шелковых чулок. Потом, когда мы сидели в баре, я взяла у него золотую цепочку с мадонной на медальоне, которую он носил на шее.

— Можно посмотреть? — сказала я.

Он снял медальон и протянул мне.

Как только медальон оказался у меня в руках, я вышла из бара и припустила бегом, оставив его с расстегнутым воротом рубахи и с чашечкой кофе в руке.

После мы с Лучией очень смеялись над этой проделкой.

— Вот это да! Лихо же ты натянула нос этому Косоглазому. Он всюду тебя разыскивает!

— Он? Да если я его встречу, я починю ему и другой глаз!

Лучия хохочет:

— Только смотри, чтобы он не прирезал тебя!

Как-то в баре Бенгази я повстречала знакомого, который мне давно нравился, некоего Альфио. Мы устроили вечеринку. Просидели до трех ночи. Играли в карты, пели, танцевали, один играл на фисгармонии, другой на гитаре. Были только свои, все люди веселые.

Когда стали расходиться, Альфио мне сказал:

— Может, пойдем спать ко мне?

— Что ж, — говорю, — можно и к тебе.

Он мне нравился. Это был мой тип: высокий, худой, красивый. Но в пять утра он должен был заступать на работу. Работал он на автобусе.

— Что поделаешь, — сказал Альфио, — видно, эту ночь поспать не придется.

— Ладно, — говорю я, — отложим до другого раза. Ведь нас никто не торопит, встретимся в воскресенье, когда ты будешь свободен.

А тут я случайно узнаю, что Альфио путается с одной моей подружкой. Это мне не понравилось. Верить ему я уже не могла. Хоть он мне и нравился: высокий брюнет, с мясистым, плотоядным ртом. Но я узнала, что он путается с моей тезкой, которая торгует обувью на пьяцца Витторио.

Эта Тереза была моей товаркой. Думаю: а что, если завтра она обо всем пронюхает и обозлится? Дело может дойти до драки. Такое мне не подходит. Я не хочу отбивать чужих мужиков. Я хочу, чтобы мужчина принадлежал только мне, и никому больше.

Благодаря Косоглазому выглядела я очень нарядно. На мне было новое платье, новое пальто. Интересно, думаю, было бы повстречать сейчас Тонино. Что бы он сказал? Разгуливая по городу, я часто думала о нем, не теряла надежды еще когда-нибудь его встретить.

После месяца такой беззаботной жизни мне пришлось продать и новое пальто, и туфли из крокодиловой кожи. Возвращаюсь к Лучии. Спать на вокзале надоело.

Я вхожу, Лучия выбегает навстречу и говорит:

— Тебя всюду разыскивает Косоглазый, говорит, что если встретит, то прирежет.

— Прирежет? Да куда ему! Вот я его прирежу — это да! А на его нож я плевать хотела!

На словах я хорохорилась, а на деле напугана была порядком. Я знала, что от этого подонка можно всего ожидать.

Однажды утром я все же повстречала его у подъезда. Я стояла со своей подружкой Ольгой. Вдруг она говорит мне:

— Погляди-ка, у него нож! Берегись!

Смотрю — он! Я опрометью бежать. По пути встречаю приятеля на машине. Умоляю:

— Открой дверцу и давай быстрее!

Он спрашивает:

— Что с тобой? В чем дело?

— За мной гонится какой-то псих! — кричу я… Про себя же решила никогда не заходить к Лучии. И больше моей ноги у нее не было.

* * *

С Ольгой мы немножко подзаработали, торгуя контрабандными сигаретами. Тогда можно было получить триста-четыреста пачек сигарет в долг. Расплачивались за них после продажи.

Теперь этого нельзя. Нынче надо платить вперед. Иначе тебе и пачки не поверят. Стало быть, для занятия этим делом надо иметь исходный капитал. Без денег лучше не подступаться.

У меня наконец завелись кое-какие деньжата. Решаю обзавестись собственным домом. Глядя на Ольгину новенькую квартирку, думаю: почему бы мне не