Записки Терезы Нумы - Дача Мараини

Но вся эта история с Карлой Каппони была, как я узнала потом, простой уловкой. Он случайно знал, что депутатки нет в городе. Я ему приглянулась, и он просто хотел пустить мне пыль в глаза. Вот и вся его цель.

Но у меня к нему не лежала душа. Некрасивым его нельзя было назвать: он носил усики и у него была хорошая улыбка. Ловко прикидывался влюбленным, говорил нежности, был внимателен. И это мне нравилось. И тем не менее я считала его слишком неотесанным, меня коробило то, как он одевался, коробили его грубые башмаки, холщовая куртка.

А я ему нравилась. Днем, вечером, ночью, когда я уже спала, он приходил ко мне в гости. Звонок.

— Кто там? — спрашиваю я.

— Это я, Эрколетто, я хочу тебе сказать одну вещь.

— Что именно?

— Хочу тебя попросить быть кумой на крестинах!

— И ты будишь меня среди ночи, чтобы это сказать?

— Открой, мне надо с тобой поговорить.

Я открываю, впускаю его. Он выпивает свой «кюммель». Потом говорит:

— Я хочу тебе сказать, что у меня есть ребенок от одной служанки. Я бы на ней женился, но она, покамест я сидел в тюрьме, изменяла мне с моими приятелями, и теперь она для меня не существует.

Говорю:

— Меня не интересует, что ты делаешь или что ты делал раньше.

— Да ведь я говорю это так, из честности, чтобы ты все про меня знала. — И, помолчав, добавляет: — Завтра я иду на крестины моей племянницы, где буду кумом; может, ты согласишься быть кумой? Ты должна пойти, я уже обещал от твоего имени.

Пришлось пойти. Девочка была хорошенькая. Пухленькая. Крестины праздновали в доме санитара из Сан-Джованни.

Присутствовал отец Эрколетто, старик с рыжими усами, были друзья, приятельницы. Выпивка была знатная. Все веселились, пели, танцевали, играли в фанты.

В тот вечер Эрколетто сделал мне предложение. Он напрямик объявил мне, что я ему нравлюсь, что я тот тип женщины, который он любит, и что я должна стать его женой. Еще он прибавил, что обеспечит меня. «Я буду работать, — уговаривал он, — а ты — вести хозяйство. Мы обзаведемся красивым домом…» — и всякое такое. Я его и слушать не хотела, настолько он был мне безразличен.

Но Эрколетто не отставал. Я назначала ему свидание за свиданием, но в последний момент не шла. Что-то в нем меня отталкивало. Но Эрколетто не отчаивался. Приходил ко мне, приглашал в ресторан, водил в кино. Все старался склонить меня к женитьбе. Но я была упряма. Уговорить себя не давала.

Однажды санитар говорит, что приглашен вместе со мной и Эрколетто за город, на вечеринку. И так, вроде между прочим, добавляет:

— А знаешь, Эрколетто нашел работу.

— Где? — спрашиваю я.

— У графа Толентино, — говорит санитар, — в Пантано-Боргезе, на ферме. Он разжился роскошной курицей и косулей, косулю он подтибрил в заповеднике, приготовим знатное жаркое. Ты обязательно должна поехать, Эрколетто не чает в тебе души!

Так мне сказал этот проклятый сводник, санитар. Я дала себя уговорить.

За мной зашли, и мы поехали в Пантано-Боргезе. Эрколетто там прекрасно устроился, в домике на ферме. Чего лучше: прелестная спаленка, своя кухня и большой лес под боком.

Приехали, съели гору мяса, выпили бочку вина; я немножко напилась. Когда я уже порядком устала и осоловела, меня укладывают спать вместе с Эрколетто.

Поначалу я обозлилась и хотела уехать. Потом, из-за усталости или из любопытства, я осталась. И правильно поступила, потому что он мне пришелся по вкусу и нравится еще и сейчас.

Утром просыпаюсь — было уже поздно, — выглядываю в окно и вижу во дворе Эрколетто, который прогуливает лошадей. «Ну, — думаю, — а ведь вообще-то он недурен! Имеет вид!» И чувствую, что постепенно влюбляюсь.

Работа в Пантано-Боргезе была тяжелой. Настоящая крестьянская работа. Эрколетто вставал в пять утра. Шел задавать корм лошадям, коровам и курам, чистить скотный и птичий двор. Заготовлять впрок сено, зерно, жмыхи, что-то грузить, таскать.

Работал он в закатанных по колено штанах и кожаной шапочке на голове. На еду пожаловаться было нельзя, но работы хоть отбавляй, и все с животными, о которых нужно было заботиться, кормить их, случать, укрывать на ночлег, выводить гулять… и так весь день.

И вот, пока Эрколетто там работал, повадилась туда одна бабенка, которая изводила его своими скандалами, преследовала его. Та самая, что родила от него ребенка, Чезира. Налетала как буря. А он никак не мог от нее отделаться. Как ни старался.

Я ему говорила:

— Почему ты не можешь прогнать ее в шею? Силенок не хватает? Дай я потолкую с ней.

А он свое:

— Нет, надо, чтобы я ее сам отвадил, она баба неплохая, и надо покончить с ней без скандала.

Она и в самом деле была бабой довольно приличной, но скандальной. Типичная вымогательница. Она появлялась с ребенком на руках и устраивала сцены. Она кричала:

— Это твой ребенок! Стало быть, ты должен на мне жениться!

Была она такая скандальная, что даже окрестные крестьяне стали говорить, чтобы он гнал ее в шею.

Не выдержав всего этого дела, Эрколетто говорит мне однажды:

— Знаешь что? Чтобы раз и навсегда отвязаться от этой стервы, брошу-ка я работу; не видя меня, она успокоится.

И он бросил свое место. Больше он в Пантано-Боргезе не возвращался, проработал всего пять месяцев. Платили там хорошо, давали зелень, вино, курятину. Но кончилось это благоденствие вот так глупо.

Когда он ушел, к нам домой приезжал один его сослуживец уговаривать Эрколетто вернуться. Он приходит и говорит:

— Эрколетто, почему ты не хочешь больше работать? Хозяйка велела передать, что хочет обязательно с тобой потолковать.

Но Эрколетто не поехал. С графиней он не говорил. Вот так он потерял место. И все из-за Чезиры, которой заделал ребенка.

Сперва пришлось туго, но потом мы занялись сбором грибов в лесах возле Фрагонеллы. Там набирали корзины грибов и продавали зеленщикам. Платили хорошо. Шли первые грибы.

С грибами требуется осторожность, потому как есть грибы хорошие и как две капли воды схожие с ними — грибы ядовитые.

Есть, к примеру, один гриб, плотненький, коричневатый, с блестящей шляпкой, а рядом непременно двойничок этого плотненького коричневатого, только уже ядовитый.

Если съесть такой гриб, то мигом начинаешь пухнуть, кишки у тебя вылезают из глотки, и ты отправляешься на тот свет.

Нужно иметь наметанный глаз, чтобы разглядеть под шляпкой гриба розовые бороздки и не спутать их с нежными мусколками, которые и являются признаком