Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

«Кроме того, забеременев, ты становишься инкубатором для вынашивания человека, – говорила я. – Людей интересует только, как они выражаются, плод, а ты сама – уже постольку-поскольку.

Ты превращаешься в племенную скотину. Оказываешься почти беспомощной и физически уже не можешь отстаивать свои интересы. Происходит оккупация твоего тела…

Дальше – больше. Едва пережив роды и всё, с ними связанное, ты окончательно пропадаешь: вместо заслуженного отдыха обязана кормить, одевать, учить, воспитывать. Обретаешь массу неведомых ранее проблем. Если ненароком что-то упустишь в отношении ребенка, тебя осудит общественность. И, в довершение – квартирный вопрос… Хорошо, если дети вырастают родительским утешением. Но вместо этого они зачастую морально добивают незадачливых предков. И подобное болото – мне, которая сама – ребенок?! Жизнерадостный и ранимый, эмоциональный и неуравновешенный?

Детей нужно рожать, когда того требует собственное сердце, чтобы после не упрекать их в своей несложившейся жизни. Не считать их грабителями и гирями на ногах… Не бывать ничему подобному», – категорически заявляла я.

Но сработала великая сила инстинкта. Либо – великая сила любви. Я испытала невыразимое счастье от того, что где-то во мне появился маленький комочек – Алёшин ребёнок.

Он не имел ничего общего с другими детьми – только потому, что был нашим. И к нему оказались неприменимыми все прошлые мысли о детях.

Я радовалась, но абсолютно не понимала, как это – быть маленькому пришельцу матерью. Я воспринимала его как великую ценность, как сокровище, но не как кого-то, кто может сказать мне «мама». Он был только непонятным другом.

И я чувствовала себя сказочными воротами, через которые он собирается прийти на землю. Мне снились сны, будто эти ворота, витиеватые и сверкающие золотом, стоят среди бело-розовых облаков.

Дети приходят в нашу жизнь через нас, но они – не часть нас. Они – часть другого мира, который никогда не удастся понять до конца. Как нам не понять миры наших родителей. Как никому не понять наш мир с Алёшей: в нем есть своё отдельное, тайное прошлое, своё настоящее, свои законы, причины и следствия… Свои праздники и печали.

Ребенок войдет в наш с Алёшей мир только наполовину. Он будет обитать вместе с нами, но одновременно окажется в мире своих сверстников, своих собственных интересов и грёз, своей будущей любви. И не нужно ничего менять. Нужно принять стремящуюся вверх пирамиду. Радоваться тому, что твои частицы соединились с частицами любимого человека и создали новую жизнь – как новый цветок, как новый дом, как новую книгу… Только лучше.

Алексей догадался. Кружа меня над осенней травой, говорил, что мы – семья. Что ребенок от любимой женщины-это чудо и счастье. Не просто своя кровь, а существо важнее собственной души и собственной жизни, ведь в него вливаются эти душа и жизнь – вместе с душой и жизнью любимой женщины. Общее произведение, с которым нельзя сравнить ничего и никого.

Любимая наделена необъяснимой властью над более сильным и циничным существом – мужчиной, управляет его сердцем, умом и телом, и потому она – вечная загадка. С которой хочется слиться полностью, но нет другого способа сделать это, кроме детей… Вместе с которыми появляется главный смысл существования – создать и вырастить живой след своей любви.

«А какой смысл у тех, кто не встретил свою любовь или оказался отвергнутым, – подумала я, – или рожает детей только для продолжения рода, не имея в сердце теплого света? Или не может родить детей? Разве такие люди не имеют в жизни своих сияющих смыслов? Это очень опасная логика».

Мир бездонный.

Спрятаться от реальности не получилось, и в конце октября мы поехали к местам прописки. По возвращению из Вятки мои мысли переменились, как меняется театр при смене декораций. Я потерялась в собственных ощущениях и уже сомневалась, нужно ли беременной мечтательнице полугодовое морское приключение. И даже нужен ли мне союз со Скалой на берегу…

Уезжая, человек меняется, словно его прежняя сущность исчезает навсегда. Новые впечатления, общение, опыт проявляют неожиданные грани его характера. Путешественник смотрит на свою жизнь со стороны и зачастую меняет отношение к привычным и, казалось, несомненным вещам.

На этот раз камнем преткновения явилась Алешина дочь. Она была милой, симпатичной девочкой, однако ее рождение сделало меня обманутой в чем-то важном и стало вечным напоминанием о совершенных ошибках.

Сознательно или бездумно мы приводим детей в несовершенный мир. На нас лежит ответственность за распоряжение своими телами, а значит, за их судьбы. На нас так же лежит ответственность за боль любимого человека, который вынужден мириться с раздробленностью семьи.

Мы не можем изменить последствий своих ошибок. У меня не получалось смириться с существованием ребенка – вечного соединения плоти любимого с плотью другой женщины. Еще недавно я радовалась его близости среди неустроенности казахско-узбекских песков и в уральской деревне без электричества. Но проживание в Мурманске – по соседству с его малышкой – казалось мне невозможным. Скала усиливал мое раздражение тем, что больше слышать не хотел о совместной работе. «Одно дело – чувства и твои мечты, – говорил он, – и совсем другое – быт беременной женщины». Но я не желала из-за беременности ограничивать круг интересов, созерцать из окна однообразную серость надоевших улиц, ходить на занятия для будущих мам, казавшиеся невыносимо скучными.

Мне хотелось видеть бескрайние волны и далекие иностранные порты, чувствовать новизну вокруг, а не только в самой себе. Хотелось в конце концов увидеть Арктику! «Надо полагать, – думала я, – что беременность и роды – еще не конец света. И я не утрачу ни интересов, ни способностей, ни симпатичного вида… Может быть, даже познаю что-то необыкновенное».

«Не хочу сидеть на берегу, – сказала я в сердцах Алексею. – Не бывать этому». И, с силой захлопнув дверь, вышла на улицу. Он не догнал меня.

Дуться под окном было неприятно и холодно…

В ближайшем кинотеатре шел фильм «Желтый карлик». Режиссер словно прочел мои мысли и назвал любовь солнцем человеческой души, без которого нет счастья, нет зачатия новых людей, а значит – нет жизни на Земле. Однако начало начал, – солнце, к которому тянется цепочка поколений, – в астрономической системе светил выглядит убогой, ничтожной субстанцией. «Именно так происходит с любовью, – говорилось в фильме. – Она обманывает, предает и предстает перед нами в другой системе координат. Человек, освещавший жизнь, словно солнце, оказывается осклизлым светлячком – «желтым карликом». И однажды