Планария - Ямамото Фумио

телефон. Я закончил подготовку, повесил короткие занавески-норэн, вернулся в закусочную и услышал, как за моей спиной открывается дверь. Я резко обернулся – перед мной стоял дедушка, который возвращался из бань.

– Добро пожаловать. Давненько вы у нас не были.

Я волновался, не преставился ли он, так что лицо мое естественным образом расслабилось.

– Да. Подцепил какую-то заразу. Вот только выздоровел.

– Мы беспокоились о вас.

– Да уж, простите. Такой кашель приставучий был, даже приходилось в своей ванной мыться. В банях других бы заразил этим кашлем.

– Так у вас дома ванна есть?

– Есть. Я просто в бани ходить люблю.

Молчаливый дедуля сегодня был разговорчив, даже улыбался. Это меня очень обрадовало. Тут зазвонил телефон. Такуро взял трубку и сказал название закусочной. Подогревая саке для дедули, я подумал, что это, наверное, Сумиэ, и одним глазом поглядывал на Такуро. У него и так было мрачное выражение лица, а тут он сделал максимально недовольное и передал мне трубку.

– Кто это?

– Дура, – бросил Такуро. Я подошел, подумав, что слова Такуро были слышны на другом конце провода. Собеседница назвала крупный издательский дом. Мы редко выписываем счета, так что я сразу понял, что это та девушка с короткой стрижкой.

– Интервью? – переспросил я.

– Да. Прошу извинить за произошедшее. У нас планируется специальный номер про гадание, и есть страница про разных неординарных гадалок. Мы хотели бы непременно рассказать о вашей закусочной с гаданиями. Можно ли нам прийти на этой неделе сделать съемки? – бодро протараторила девушка с короткой стрижкой, будто и не предполагала, что ей могут отказать. “Ну и дела”, – подумал я, но потом в моей голове пронеслись мысли о выручке, которая снижалась, и мне вспомнились принципы времен работы в компании: “используй все, что можешь”, и я дрогнул.

Я работал менеджером в строительной компании, но, когда все стало ясно с разводом, уволился без всякого сожаления. Я давал взятки за встречи, на которых усердно шпионил во имя компании. Я мог терпеть подобное, чтобы прокормить жену и детей, но, когда я остался без них, я перестал понимать, ради чего жертвую своим сном и нервами. И тогда я придумал открыть закусочную. Мои истерзанные работой нервы вылечил не изысканный ресторан и не модный бар. А заурядная закусочная, без перспектив заработать, где я порой мог рассеянно выпить в одиночку.

Я хлопнул по стойке, как будто отгоняя дурные мысли.

– Я не даю разрешения на съемку. Наша закусочная не специализируется на гаданиях. Гадала наша гостья по собственной инициативе. Прошу прощения, но не звоните сюда больше.

Реакция у меня была грозная, и собеседница пошла на попятный.

– Тогда, может быть, мы возьмем интервью только у нее?

– Это посетительница, так что я не знаю, кто она и откуда.

– Так она же постоянно у вас сидит. Я хотела бы поговорить с ней лично и попросить ее об интервью.

– Последнее время она не появлялась. И вам, думаю, тоже не стоит.

Я швырнул трубку. Банный дедуля, конечно же, с перепугу спросил:

– А что за интервью?

– Это к Сумиэ. Но она в последнее время совсем не появляется.

Я грустно усмехнулся, а дедуля сказал как ни в чем не бывало:

– Она на вокзале бумажные носовые платки с рекламой раздает.

Такуро что-то пробормотал, а я выбежал на улицу, на бегу думая: “Что же я делаю, даже закусочную бросил?” Потом я добежал до автовокзала рядом со станцией. Смеркалось, и площадь перед вокзалом была переполнена разными людьми. Среди них я увидел несколько женщин, одинаково одетых в белые плащи и короткие, как у теннисисток, юбки. Я подбежал к ним и увидел Сумиэ.

– Ой, Мадзио. На, бери.

Я автоматически взял упаковку носовых платков и перевернул ее. На обратной стороне была реклама сауны, открывшейся неподалеку.

– О, ты…

– У тебя какое-то?.. Давай потом, а то мне надо всё раздать до шести часов.

– Ты почему работаешь? А если уж начала работать, то почему не у меня? – Не отдавая себе отчета, я поднял голос.

Сумиэ, проигнорировав мои слова, раздавала носовые платки прохожим. Я схватил ее за плечо.

– Больно. Не мешай мне. Так что тебе надо?

Я ничего не сказал, сам не понимая, зачем схватил ее.

– Нет. Э-э… Мне сейчас позвонили из издательского дома, сказали, хотят сделать про тебя репортаж в своем журнале…

– Вот еще.

– Ну да. Тебе не хочется. Так я и сам против.

– Эй, руку убери.

Она хотела отряхнуть мою руку, но я поспешно сжал ее еще сильнее.

– Выходи за меня.

Сумиэ открыла рот и вытаращила свои узенькие глазки.

– Ты что такое говоришь, Мадзио?

– Могу сказать по-другому. Прошу тебя, стань моей женой.

– Ну, ты сказал – мазал.

Сумиэ прыснула, посмеявшись этой несмешной старперской шутке. У меня закипела кровь. Не задумавшись, я высказал свое истинное желание, и теперь меня охватил стыд за то, что она его высмеяла.

– Ты же моя.

– Что?

– У нас с тобой каждый день был секс в течение полугода, так что я – твой, а ты – моя.

Проходящая мимо женщина обернулась и испуганно посмотрела на нас. Но я продолжил.

– Не уходи. Будь со мной.

Сумиэ больше не смеялась – у нее пропало желание подтрунивать надо мной.

– Я не понимаю тебя. Поэтому еще больше не хочу тебя терять.

– Это я тебя не понимаю. Знаешь, Мадзио, ты такой приставучий.

С тех пор как мы познакомились с Сумиэ, она заставляла меня ревновать и испытывать разные неприятные чувства, но так холодно со мной обращалась впервые. Силы покинули меня, и я отпустил ее руку.

– Может статься, ты сейчас у Ёдобаси обитаешь?

Сумиэ кивнула, на ее лице опять появилась улыбка.

– Понял. Извини, что достаю тебя.

Чувствуя слабость, я развернулся и пошел, но меня остановил ее крик: “Мадзио!”

– Послушай, сделай мне стрижку. У меня нет денег на парикмахерскую.

Да, деликатность ей была незнакома. Я хотел было вернуться и наподдать ей как следует, но передумал. Скоро в закусочной начнут собираться посетители. Я выбежал в одной рубашке-кимоно и внезапно замерз. Я подумал: неужели Сумиэ не холодно в этой короткой юбчонке? Но у меня не было сил даже беспокоиться.

На следующий день, в воскресенье, проклиная свою неприкрытую серьезность и неуходящую привязанность, я вышел из дома, взяв с собой ножницы и расческу. Я не был дома у Ёдобаси, но вытащил договор купли-продажи закусочной и выписал на листок бумаги его адрес.

Я сел в поезд и вышел на станции спустя десять минут. Дальше можно было бы проехать