Планария - Ямамото Фумио

Я вяло поднялся, умылся, почистил зубы, поставил чайник и тут услышал звук открываемого замка. Вход в квартиру находился рядом с кухонной раковиной, и я встретился взглядом с Сумиэ. От нее сильно пахло алкоголем.

– А вот и я. Ёдобаси по дороге стало плохо. Я проводила его до дома, но, наверное, надо было в больницу отвезти.

– Не оправдывайся.

– Оправдываться? В чем? – Она с удивлением посмотрела на меня. То ли прикидывается, то ли и вправду не понимает.

– Сделай и мне кофе, а.

– Хоть бы извинилась.

– По поводу?

Сумиэ проворно сняла одежду и надела мою толстовку и штаны, которые сушились в комнате после стирки. Я злился, почему это я должен делать кофе для женщины, которая вернулась домой утром и не испытывает и тени раскаяния. Но я даже положил ей сахар и налил молоко. Она взяла у меня большую кружку и с улыбкой поблагодарила. На самом деле мне хотелось у нее выведать, спала ли она с Ёдобаси или нет, но чувство гордости не позволяло мне.

– Вечером тебя Ёдобаси, конечно, угощал, да?

– Угу. Как там, “бесплатный сыр бывает…”

– Я уже говорил тебе раньше, иди работай.

– Вот еще.

– Ты подумай.

– Есть хочу. Приготовить что-нибудь?

Не обращая внимания на меня, она достала из холодильника овощи и яйца. Как ни странно, она умела хорошо готовить. В закусочной она этого не делает, но порой затачивала ножи. Может, работала когда-нибудь в общепите.

– Поработай у меня хоть несколько раз в неделю. Правда, столько же, сколько Такуро, я тебе платить не смогу, – сказал я, смотря на ее худую спину, но она только фыркнула.

– Не хочешь работать у меня, тогда займись гаданием посерьезней. У тебя же получается. Можешь как гадалка на улице за столиком сидеть. Или в последнее время в крупных универмагах есть специальные места для гадания. Заработай себе хотя бы на выпивку.

– Я и так на нее зарабатываю.

Сумиэ бросила на меня взгляд, накладывая на сковороду горой холодный рис.

– Я не об этом. Нельзя же совсем жить без денег. Как ты так?

Не ответив на мой вопрос, она ловко размешала палочками для готовки разбитое яйцо и вылила его в сковороду. За напитки Сумиэ платили клиенты, я или они покупали ей вещи, но денег она никогда не брала. Однако косметику или прокладки покупала себе сама. Может быть, у нее были кое-какие сбережения, но вряд ли ей нравилась такая жизнь.

– Знаешь что. В Японии ты обязана работать по закону. Если ты бездельничаешь и при этом здорова – это преступление.

Она принесла сковородку с готовой густой рисовой кашей с яйцом. Поставила ее на столик с печкой, подложив тряпку, и поварешкой разлила суп в две плошки.

– Выглядит аппетитно.

– Еще бы. Рис с яйцом – лучшее блюдо от похмелья.

– Ты слышишь вообще, что тебе говорят?

– Слышу. Скажи, мне тоже нужно платить налоги за то, что я просто живу, не работая?

Неожиданный вопрос. Я так и замер с ложкой в руке.

– Наверное, за пенсионное и медицинское страхование платить нужно.

– Хм.

– Ты не платишь?

– С чего бы мне платить?

Сначала я потерял дар речи, но вообще-то и правда откуда.

– То есть у тебя нет медицинской страховки?

– Нет.

– А что ты будешь делать, если произойдет несчастный случай или ты серьезно заболеешь? Ты представляешь себе, сколько стоит медицина без страховки?

С легкой улыбкой Сумиэ нажала кнопку на пульте телевизора. В утренних новостях опять показывали подростка, который кого-то убил. Я молча протянул руку и выключил телевизор. Улыбка моментально исчезла с лица Сумиэ, и она посмотрела на меня с неприязнью.

– Я могу уйти, если мешаю.

– Ладно уже. Делай, что хочешь.

Мы молча ели рис. Потом она отнесла сковородку и приборы и положила их в раковину. Я смотрел на ее поврежденные кончики волос и чувствовал необъяснимое беспокойство и смятение. Может быть, я боюсь ее потерять? Может быть, она нужна мне? А может, мне хочется, чтобы она нуждалась во мне?

– Ну-ка. Погадаешь мне по руке?

Сумиэ удивленно обернулась.

– Что с тобой случилось? Ты же всегда был против.

Это правда. Вначале бывали дни, когда никто из клиентов не оплачивал выпивку Сумиэ и она предлагала погадать мне, но я орал на нее: “Да не нужны мне никакие гадания. Лучше тарелки иди помой”.

– Погадай-ка. Мне вдруг интересно стало.

– Да? Только не злись на меня.

– Было бы из-за чего.

Мы сидели друг напротив друга, и она внимательно смотрела на мои ладони. Жизнь моя была не без тревог. Но меня немного беспокоило то, что она скажет.

– Ничего особенного.

– Вот как. Ну, извини, что я не особенный.

– О, ты злишься, – сказала она, а я замолчал. Ах вот что мне не нравилось. Я такой же, как те клиенты, которые сами просят посмотреть судьбу, а потом уходят рассерженные. Но теперь я хотя бы немного понял, что они чувствуют.

Сумиэ взяла со стола зубочистку и стала водить ее кончиком по тонкой линии, которая шла перпендикулярно трем толстым линиям.

– Это линия судьбы. Три главных линии у тебя глубокие и аккуратные, значит, с индивидуальностью у тебя все в порядке. А вот линия судьбы слабенькая, постоянно прерывается. Похоже, лет до тридцати ты никак не мог определиться, что тебе делать. А в двадцать четыре ты не был женат? Или, может, жил с кем-то? И года через четыре расстался?

Она попала в точку, и я замедлил с ответом. Жаль, что она догадалась.

– А торговля как и что? – нарочно грубо спросил я.

– С этого места линия судьбы продолжается четко, так что, наверное, все будет в порядке. В общем и целом, нормальная рука.

– Лепишь все, что в голову взбредет.

Я убрал руки. На самом деле мне хотелось узнать еще много о чем, но я не мог спросить о том, что меня действительно интересовало. Я развалился около столика-печки, а она встала и пошла мыть посуду.

– Завтра у нас выходной.

Мне нужно было сказать ей кое-что неудобное. Поэтому я отвернулся и не смотрел на нее.

– Уж извини, но ты не могла бы пойти куда-нибудь во второй половине дня?

Она выключила воду.

– Что? – сказала она, а потом с насмешкой добавила: – Женщину захотел привести?

Я закрыл глаза и тихо ответил: “Да”.

Хотя я попросил Сумиэ уйти куда-нибудь завтра во второй половине дня, убрав сковородку с яйцом и рисом, она немного поспала, а потом нанесла макияж и ушла. В закусочной она не появлялась и утром домой не вернулась.