Лестница в небо. Сон Беатриче - Антон Евгеньевич Порядин

он не так уж сильно изменился. Набрал вес, отрастил бороду, лицо состарилось, но ведь это он! Я смотрю на выражение его глаз, сначала удивленное, потом радостное, и понимаю: да, он меня узнал.

– Эд, пропусти этих троих, – говорит он матросу.

Эд неохотно выставляет трап, и мы проходим на борт. Толпа начинает роптать, но Эд невозмутимо убирает трап снова.

– Следующий паром, – говорит он. – Ждите следующего парома.

– Дэйв, – говорю я, обнимая его. – Какая встреча! Вот не ожидал! Ты – капитан парома?

– Андрей, я так чертовски рад тебя видеть! – говорит Дэйв и широко улыбается. – Да, как видишь, я капитан парома.

– Но погоди? – спрашиваю я. – Каким же образом? Те же работал в финансовой компании в Нью-Йорке?

– Это все в прошлом, – объясняет Дэйв. – Финансовый кризис 2008 года по мне сильно проехался. Моя компания обанкротилась, я потерял работу и все накопления. И тогда я подумал – да ну его. Не для меня эта карьера, да и Нью-Йорк не для меня. Вернулся в Кадьяк, на Аляску, работал на траулерах в Сухой Бэй, а потом сын поступил в MIT, и мы с Хизер переехали ближе к нему, в Бостон. Капитанов теперь не хватает, да еще и с моим опытом.

– Да уж, – говорю я, обводя взглядом толпу. – Здесь не помешало бы побольше капитанов… Дэйв, ты же помнишь Марину, мою жену, – киваю я на Марину. – А это Кристина, наша дочка, будущая прима-балерина. – Марина и Кристина на меня удивленно смотрят, но я делаю знак – не встревайте. – Дэйв, очень важно, чтобы они попали в Бостон, пожалуйста!

– Да нет проблем, – ободряюще говорит Дэйв и снова улыбается своей широкой улыбкой, она не изменилась у него за все эти годы. – Ты же мне жизнь тогда спас в Нью-Йорке, если бы я тебя не встретил, погиб бы в своем офисе. К тому же грузоподъемность парома рассчитывается с запасом. С удовольствием возьму вас троих.

– Двоих, – говорю я, ловлю на себе удивленный взгляд Марины и отвожу глаза. – Двоих, – еще раз, пытаясь звучать как можно тверже, говорю я. – Я не смогу смотреть в глаза всем этим женщинам и детям. Возьми лучше кого-нибудь из очереди.

– Не геройствуй, пожалуйста, – говорит по-русски Марина. – Не тот случай. Ты же только что обещал, что нас не бросишь?

– Дорогая… Я не смогу с вами поехать. Береги Кристину, а мы увидимся в Бостоне.

– Как ты собрался добираться до Бостона? – спрашивает Марина. – Вплавь? Ты же понимаешь, что следующего парома не будет.

– Почти вплавь, – пытаюсь улыбнуться я. – У меня есть план. Ты же помнишь нашу яхту? Ветер попутный и становится еще сильнее. Надо, конечно, все просчитать, но, пока мы ехали, я в уме прикинул, вроде должно получиться.

– Ты сумасшедший! Ты же не ходил на яхте лет восемь, а то и больше?

– Old habits die hard[92], я уверен, что все помню. Все будет хорошо, и мы обязательно встретимся в Бостоне! Дэйв, позаботься о них, – кричу я. – И в Бостоне тоже!

Дэйв поднимает руку с выставленным вверх большим пальцем. Я начинаю пробираться к выходу, стараясь не смотреть на Марину с Кристиной. Эд безразлично выставляет трап, я схожу на пирс, а вместо меня по трапу поднимается толстая женщина в бесформенной футболке, на которой написано «Forgive me for all said when I was hungry»[93]. Теперь я и в самом деле обеспокоен за грузоподъемность парома, что бы там Дэйв ни говорил, думаю я. Путь в обратном направлении дается сравнительно легче. На улочках старого квартала слышится звон стекол и брань, черные ребята суетятся в сувенирном магазине с выбитыми стеклами и пытаются взломать кассу. Откуда здесь черные появились, думаю я, на всем Кейп-Коде их никогда не было, и ускоряю шаг. Начинает пахнуть горелым, и я вижу, как столбы черного дыма поднимаются в небо откуда-то очень близко к старому кварталу. Запах гари и еще чего-то удушливого неприятно щекочет ноздри, его интенсивность быстро растет, наконец понятно, что это горят нефтепродукты на складе у пирса, черный тягучий дым валит все сильнее, как будто страшный подземный демон извергает его, и заполняет небо. Нужно скорее бежать, думаю я. За углом слышен жуткий хруст и хриплые крики, я представляю себе, что там происходит. Я останавливаюсь и некоторое время думаю о том, чтобы пойти вмешаться, но потом говорю себе, что это будет напрасная трата времени и сил вместо более важной миссии – догнать Марину в Бостоне. За Брэдфорд-стрит улицы уже кажутся вымершими и опасными как в фильмах про катастрофы. Я ускоряю шаг, затем перехожу на бег и, запыхавшись, добегаю до машины. Бросаю сумку на пассажирское сиденье, и тут меня пронзает одна мысль. Открываю сумку: так и есть – паспорт Марины остался у меня, в суматохе я про него забыл, а паром, конечно, уже ушел! Тем более мне важно догнать ее, думаю я, как же она останется без паспорта.

Нужно побыстрее уносить ноги из города-призрака, в который за какие-то полчаса превратился Провинстаун. Я еду вверх по Конвелл, почти у самого перекрестка с шоссе номер 6 толпа черных парней – все-таки откуда взялось столько черных? – громит винный магазин и преграждает мне дорогу.

– Yo! Get out of your fucking car[94], – слышу я слова с характерным акцентом. Один красавец в футболке, надетой набекрень кепке Celtics, со здоровой золотой цепью на шее выливает виски прямо себе в горло, усевшись на капоте моего iCar.

– Hey, – продолжает он, целясь бутылкой мне в лобовое стекло. – Get the fuck out of your fucking car! Did you hear that, bitch?[95]

«Непременно», – думаю я и нажимаю на педаль. iCar мгновенно ускоряется и проезжает сквозь толпу. Парень в форме Celtics соскальзывает с капота. Я слышу удары тел и ругательства. Потом все стихает, и я поворачиваю на шоссе номер 6.

Дом стоит как ни в чем не бывало, табличка с адресом 205 Samoset Avenue освещена в сумерках, и «палуба» парит над землей и заливом на фоне окрашивающегося закатными красками и столбами черного дыма неба. Я даже не хочу проверять, уверен – до него пока не добрались, да мне туда и не надо. Закрываю гараж и иду в соседнее помещение, где хранится все для дома, в том числе и надувная лодка, чтобы доплыть до яхты. Вместе с домом предлагалась яхта, предыдущие хозяева переезжали в Техас, где она им точно не пригодилась бы. Почти новая Nordic 40 под названием «Sirocco» продавалась за две трети цены.

– Sounds like a bundle deal[96], – сказал я Марине.

– Но ты же не умеешь на ней плавать? –