Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

надо выпить за здоровье бывшей жены Артёма, хозяйки этой квартиры и стола – Ольги, что она уехала на постоянное место жительства во Флориду к хозяину консервного завода. По этому случаю сегодня пьём коньяк, настоящий, французский.

Выпили не чокаясь, почему-то само так получилось. Маша взглянула на Артёма и поняла, что он одобрил её слова. Пили за Новый год, за Артёма и умелые руки, за новую хозяйку, «Электро-механический завод» и всех присутствующих. Гости пили деликатно, с уважением к дорогому алкоголю, смакуя вкус и запах, мелкими глотками.

Маша постепенно разобралась в людях. Старший, Павел Петрович, мужчина лет пятидесяти был заместителем начальника цеха, все называли его Гайдаром, видно, по фамилии. Женщина её возраста, Василиса, оказалась второй женой этого начальника и сама во втором браке. «Ловкий народ эти цеховые», – подумала Маша.

После морского салата, пирога и закусок получились танцы. Она первый раз видела, что Артём ловко танцует. Лучше всех дёргался молодой чернявый парень с выпадающими из орбит глазами – Дэн, наверное, Денис. Маша не ожидала, но вышло весело. После танцев мужчины долго щелкали пультом и спорили: что смотреть? Экран терпеливо моргал и вскрикивал, пока не победил Дизель и фильм «Форсаж». Под рёв моторов Маша и Василиса подали индейку. Горячее съели молча, не прерываясь на тосты. После окончания фильма Гайдар спросил Артёма:

– Сколько стоит? – и указал на большого «малевича».

– Не знаю, – простодушно сознался Тёма.

– Счастливчик, – добавил начальник.

Дэн вышел к чёрному экрану, чтобы привлечь общее внимание к своей истории.

– У меня есть дом и участок, там жили бабушка и дедушка. В прошлом году, в том, который кончился, старики ушли. Я дом буду продавать, но не это, я не о том. Маша, Артём, мне так у вас понравилось, всем понравилось. Я предлагаю, мы все, собраться ещё, у меня на участке. Поляну я накрою, там просторно и красиво. Костёр можно, вода чистая, из скважины. Всех приглашаю в мае, на майские, когда тепло – ко мне.

Артём разлил всем по полной, выпили, опять вышло, не чокаясь, за стариков и встречу в усадьбе Дэна.

Когда гости ушли, Маша села у стола и расплакалась.

– Не волнуйся, я от радости. Хорошо посидели, я уже и забыла, что так дружески, по-семейному можно жить.

V

Из дома Артём выскочил налегке, в шортах и красной футболке. Возле высотки порыв тёплого ветра бросил ему в глаза пыль и мусор.

– Ты куда? Постой. – Тёму остановил подросток, чем-то знакомый и непонятный.

– За пивом хотел, – машинально ответил Артём и пока протирал глаза, догадался, что это, похоже, Ярослав, сын Маши. Она с сыном его не знакомила, но он догадался.

– Разговор есть, – парень отошёл к стене дома, там не было ветра. Сверкнула молния.

– Гроза собирается, сейчас ударит, – сказал Артём. Они молча переждали гром. Артём продолжил. – Ты караулил меня? Мог бы зайти, адрес знаешь?

– Нет, – парень перешёл сразу к делу. – Мама плачет, каждый день ревёт, переживает.

– Ну, я ни при чем, она знала, жениться я не собирался.

– Она не за себя, мама за тебя переживает. Говорит «дурак глупый».

– Что, прямо так и говорит?

– Да, «дурак глупый связался с дрянью», – причитает и плачет.

– Она тебя прислала?

Ярослав промолчал, думал долго, от мысли надулся и вывалил всё как есть:

– Отец. Сказал: «Парень хороший, но может сесть».

Ветер стих. Ливень ударил сразу, без подготовки.

– Бежим, – Артём увлёк парня под козырёк. Там были посторонние, возбуждённые грозой люди. Артём и Ярослав проскочили дальше, в подъезд: – Он угрожает мне?! – спросил Артём.

– Нет. Просил передать: «Валенсия – баруха с болтами. Квартиру вынесут. Ты пойдёшь, как соучастник. Это в лучшем случае. Могут и грохнуть».

– Баруха – это что?

– Воровка, которая заманивает мужчин, а подельники грабят.

– Откуда знаешь?

– Папа – полицейский. Он всё знает.

– Ты тоже будешь полицейским?

– Да, после армии видно будет.

– Хороший выбор, – одобрил Артём.

На Валенсию Артём запал в клубе, куда привёл его Дэн. Они быстро познакомились с девушками и много танцевали. Крупные чёрные, прикрытые флёром, глаза Валенсии тянули, топили, погружали его в пересохший колодец. Со дна глубокой ямы он видел прелесть, светящуюся сквозь полупрозрачные чёрные колготки. Тонкие руки девушки раздваивались, троились в зеркале, отражающем радужное пламя фонарей.

Жажда мучила Артёма весь вечер. Он пил без разбору коктейли и грыз лёд. Когда и куда пропал Дэн, Тёма не заметил. Он гонялся за красным, опущенным ниже пояса абажуром юбки. Кружил вокруг узкой голой спины. Пытался ухватить, удержать вёрткий позвоночник Валенсии и заглянуть в глаза с заросшими тьмой зрачками.

В такси они жадно целовались, потом в лифте, возле двери и в квартире. Жажда обладания настолько увлекла Тёму, что он потерял способность что-либо контролировать. Валенсия пребывала в состоянии наркотической радости. Она не просила и ей не нужны были фрукты, ягоды, мороженое, цветы. Её пустой живот ввалился и прилип к спине. Хребет бугрился позвонками. Крупные горячие соски обозначали место, где могла бы развиться пышная грудь кормящей матери. Мягкая женская прелесть имелась в бёдрах, и Тёме этого было достаточно.

Валенсия отдавалась легко, расслаблялась на сто, на двести, на триста процентов и радостно стонала. Потом она ломала сексуальный ритм. Мышцы её напрягались, она превращалась в пружину, крепко обнимала мужчину и начинала требовательно целовать, принуждая к ответу и волевому соответствию. Тяжёлый маятник её чувственности медленно раскачивался в заданном темпе. Тёма потерялся во времени и пребывал с Валенсией без усилий и усталости в наслаждении и бессознательной радости.

Внезапно Валенсия остановилась, вылезла из-под него и заявила:

– На жрачку пробило, есть хочу, сгоняй на кухню.

До кухни он дошёл и нечаянно за столом уснул. Во сне Тёма видел толстую скользкую рыбу, которую убивал деревянным молотком. Рыба дёргалась на столе и не хотела засыпать. Утром он очнулся от запаха варёных креветок и понял, что голый.

– Сегодня суббота. Я поеду в институт на лекции. Это тебе, – Валенсия указала на миску с креветками. – Чего молчишь, испугался?

Артём увидел, что она другая – без лохматого парика, накладных ресниц и чёрных линз в глазах – не по возрасту старая и бледная.

– Я минуту. – Он рванул в ванную и оттуда за одеждой.

Валенсия ожидала его в прихожей:

– Я присмотрела платье и вот, кофточку шерстяную возьму у тебя. – Она положила вещи в пакет. – Ни-ни, с утра я не целуюсь. Пока.

– Приходи сегодня, буду ждать.

– Я работаю каждый день, приходи туда же, ближе к закрытию.

К обеду Артём понял, что влип, жестоко влип,