Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

его невыносимо влекло к Валенсии. Вечером он поехал в клуб, вспомнил, что там всё дорого, и решил быть осторожнее. Дэна и знакомых в зале не было. На трезвую голову Артём быстро сообразил, что Валенсия работает аниматором. Зажигает на танцах и разводит мужиков на бабки. Ему тяжело было видеть себя вчерашнего, наблюдать, как сучка в красном абажуре движется по залу и цепляет пьяных расторможенных клиентов.

Он медленно вышел из зала, сел в машину и уехал. Мысленно Артём хотел разнести заведение в щепки, взять пулемёт и всех тра-та-та, или лучше из огнемёта, зажечь по-взрослому и вынести из огня её на руках. Последняя идея ему показалась правильной.

Тёма решительно вернулся в клуб, выманил Валенсию к машине, затолкал в салон и задраил двери. Получилось, как в кино. Девушка дико орала, что у неё сумочка и одежда, потом распустила нюни. Когда подъехали к дому, она уже смеялась. Артём вытащил ослабевшую от смеха Валенсию из машины и доставил в квартиру.

Он понимал, проститутка под кайфом. Ей не больно, всё сиренево, что линзами она прикрывает зрачки и его вещи меняет на дозы. Ну и что, всё в задницу. Он обнял, крепко прижал к себе Валенсию и почувствовал необыкновенную лёгкость и окрыляющую радость. Эти чувства излучала Валенсия, она заряжала его уверенностью, делилась кайфом в сексе.

Валенсии понравилось, что её из клуба взяли силой. Получилось прикольно, её похитили, она веселилась и была ласкова с Артёмом.

Утром она объяснила, что ничего не помнит, но:

– Ты так не делай, больше так не надо. Меня выгонят с работы.

– Тебя раньше похищали.

– Да, да, это ужасно. – Она нервничала и торопилась.

– Оставайся у меня, будешь здесь жить.

– Не дури, это невозможно, сам понимаешь.

Артём делал вид, что не знает и не понимает, что связался с наркоманкой. Так – дни и ночи. Так было легче ему, но не Валенсии. Артём платил за работу вещами. Валенсия сдавала их Малику. Он ворчал: «Опять тряпьё. Дешёвка», – но брал, потому что вещи стоили дороже того, что она платила бы за дурь рублями. У неё обострилась депрессия. Артём пытался откормить Валенсию фруктами и мясом. Она отказывалась и временами впадала в ступор то в ванной, то на лоджии.

В подъезде Артём строго посмотрел на Ярослава и спросил:

– Где Валенсия?

– Не знаю, я гадину эту не видел ни разу. – Пацан смотрел в плитку на полу и в щербатый бетон лестницы. Он говорил правду и на Артёма смотреть не мог, ему было стыдно за мамку. Артём ему не верил и пытался докопаться до правды.

– Валенсия пропала, понимаешь, пропала.

– Не знаю ничего, отец говорил, что наркоманка.

– Отец её закрыл. Да! Посадить он может. Мама попросила? Рома сделал! Маша ждёт меня? Передай, я не вернусь, я не вернусь. – Артём уже разговаривал сам с собой, строил версию.

– Идём, дождь кончился, – предложил Ярослав.

– Да, – согласился Артём.

На выходе из подъезда они молча разошлись. Артём взял в магазине бутылку и вернулся в квартиру. На большом «малевиче» голые вялые люди возились с девками. Порнография не утешала и не возбуждала. «Всё не то, не так», – Артём ворчал, потом затих, задремал, очнулся, приложился к бутылке и захлебнулся пивом, потом долго надсадно кашлял. Нечаянно он оказался на улице и понял, что идёт в клуб. Мыслей не было. Он раздвоился, двигался в параллельных мирах: здесь, на улице, и где-то в прошлом видел Валенсию. Тёма догонял её, она выкручивалась. Он желал владеть, использовать, распоряжаться её жалким худым телом безраздельно.

В клуб Артёма не пустили. Охранник сказал, что поздно и он без того… Без чего, Артём уточнять не стал и отошёл по нужде в тёмный угол. Там прислонился и у стены задремал. Очнулся Тёма, когда драка уже началась. Он бил размашисто и ему казалось, что наповал. Нападавших было трое или больше. Они норовили ударить в лицо, но Артём от слабых толчков не падал. Внезапно все пропали.

«Малолетки, типа…» – успел сообразить Артём.

Потом он увидел охранника и за его спиной второго, невысокого мужика.

– Валенсия! – Тёма успел то ли выкрикнуть, то ли позвать на помощь и поперхнулся, это коротышка ударил его по рёбрам. Он увидел боль и не почувствовал, что больно, не успел. Второй удар под дых свалил его на землю. Подошёл охранник и начал неторопливо бить ногами пьяного, видно, эта работа входила в его обязанности.

VI

Две недели Артём валялся на больничном, не выходил из дома, доедал остатки продуктов и спал. Футбол, футбол, только футбол – телевизор с утра и до вечера. Светиться с разбитым лицом на людях Тёма стеснялся. Врач сказал, что сломано два ребра! Курить и кашлять он не мог и размышлял: ему показалось или действительно его били молотком? Если молотком, то могло быть сломано одно ребро, если кулаком – два, если кастетом, то коротышка мог вынести все три! Эти размышления во время рекламных пауз беспокоили его более, чем пропавшая Валенсия. Она не исчезла от него совсем и бесследно, так не бывает. Что было, того не вырвать с корнем. Тёма не мог её забыть. Он выдавливал Валенсию из воспалённого сознания на край, за забор и у него получилось ещё хуже. Он отрёкся от несчастной и предал девушку.

С утра его разбудил слабый стук в дверь. На пороге он увидел Валенсию. Она молча прошла в прихожую, следом ввалились двое. Один – с опухшим бабьим лицом, второй – знакомый коротышка, вооружённый молотком. «Кузнецы, – догадался Артём, – будут пальцы плющить». Он бросился в комнату Ольги, там была задвижка. Набрал единый номер, сразу попал на диспетчера. Паники и страха не было, слова опережали мысли. Он сообщил, вооружённое ограбление, адрес назвал, добавил слово «заложник». «Знал бы, где упасть, соломки постелил. Номер Романа не записал, у Ярика не спросил, зря это! Спохватился, да с горы свалился», – в голове Тёмы образовался озорной сквозняк. Он открыл задвижку на двери и вышел в коридор.

– Всё.

– Что всё? – спросил коротышка.

– Полицию вызвал и МЧС, скоро будут. Денег у меня нет. Я сторожем здесь работаю у бывшей жены. Она теперь гражданка США. Замуж вышла за богатого американца. Оплачивает коммуналку. Квартира и вещи, всё принадлежит ей. Она оттуда заявит, копать будут, международный скандал! – Артём блефовал весело, с напором. – Ты уже меня бил, можете убить, я же дурак конченный, бомж, с меня брать, кроме зарплаты, нечего. Рому-следователя, знаете?! Не знаете? Он в курсе. Рома