Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

– Утром я отвезу тебя на работу, – обещал Тёма.

Проснулся он рано утром от ощущения счастья и полноты жизни. Артём прошёлся по квартире, на кухне, в ванной всё было чисто. Он разбудил Машу.

– В холодильнике завтрак, тарелка, там рыба, оливки, сыр, я с вечера всё сделала. – Маша смутилась от того, что проспала его пробуждение.

Она надела халат и убежала в ванную комнату. Артём забыл, что она там, и когда вошёл, Маша с унитаза отчаянно завопила:

– Осторожно, у меня кофе бежит!

– Где?

– На кухне, бежит…

Артём не нашёл турку с кофе на кухне, он пользовался кофе-машиной. Но Маша дома, видимо, варит в турке. Он смутился и почувствовал, что знает Машу давно-давно, всю жизнь, как сестру, которой у него никогда не было. Они вместе завтракали, сидели напротив друг друга. Роль отёсанной, опытной жены была написана у неё на груди. Артём подумал: «А что? Она умеет жить совместно. Бытовая близость вяжет людей крепче секса и расчёта. В привычке объединяются несчастные люди. Тела липнут друг к другу, образуют мокрые человеческие комья, которые сохнут на ветру. Со временем, в старости люди становятся хрупкими и рассыпаются в пыль. Такова жизнь. Он оказался брошенным мужем, она брошенной. Она своя и мы – пара?!»

– Можно, я халатик себе возьму, – попросила Маша.

– Возьми, ещё шубу надо подобрать на зиму.

Маша взяла белую нарядную дублёнку и растерялась. Видно было, что вещь с чужого плеча. По размеру одежда подошла, но с лицом дублёнка не стыковалась, высокомерия не хватало.

– Как я на работу её потащу?

– Надевай да иди, скоро Новый год, вот и подарок. Бери, тренируйся хорошие вещи носить. Ты её достойна. – Артём любил одаривать людей словом, делом и вещами. Он в автобусе при случае платил за попутчика и был счастлив. А сегодня ему выпал счастливый билет, и он хотел его оплатить. Маша заплакала, заревела от радости. Она часто смеялась и плакала, чувства у неё всегда были снаружи и опережали разум.

IV

Когда Маша вышла замуж, то мужа, курсанта училища МВД, привела в квартиру родителей, потому что у папы с мамой была двухкомнатная, а у родителей Романа, её мужа – однокомнатная квартира. Хрущёвку разгородили на изолированные комнаты. В спальне жили папа и мама. В большой комнате – она, Роман и сын Ярослав. Когда у Романа умерли родители, сначала отец, потом мать, то Маша думала, что они съедут от родителей в его квартиру. Или она предлагала Роману обмен. Её родители могли бы переехать в квартиру Романа, а они втроём остались бы в двухкомнатной квартире. Нормально?!

– Нормально, хороший вариант, – согласился Артём. Он внимательно слушал Машу.

– У мужа, как площадь родительская появилась, личные планы возникли. Он туда девку привёл. Понимаешь? Девка – не дура, родила, и Роман меня бросил. Я теперь мать-одиночка. Ярославу уже шестнадцатый год, а у тебя Егору сколько?

– Десять.

– Вот, понимаешь, мне с парнем жить в одной комнате неудобно стало. Мы его к деду отселили, а я маму к себе в комнату взяла, ближе к кухне. Правильно?

– Правильно, – согласился Артём. – Муж к тебе ходит?

– Нет, что ты, она его крепко в руках держит. С Ярославом отец встречается, Ярик курить начал, пиво они пьют вместе. Я ему говорю, опять выпил, а он мне говорит, с отцом. Я не мешаю, пусть хотя бы так будет.

Близко в её жизнь Артём не вникал, и она не лезла, сочувствия, жалости не искала. Маша оказалась умной девочкой. Она с уважением относилась к Артёму, разглядела в нем мудрого человека, которому можно довериться и получить дельный совет по непонятным женщине вопросам, и это льстило ему. За счёт гардероба Ольги она полностью переоделась. Были проблемы с обувью и лифчиками, потом возникла необходимость изменения причёски и макияжа. Маша не мудрила, не стремилась к сходству с женой Артёма, но стиль одежды вынуждал её действовать решительно. Она взяла фотографии Ольги, пошла с ними в салон и перекрасилась, стала голубоглазой брюнеткой и волосы расчесала на прямой пробор, чтобы сузить круглое лицо.

На интеллигента Артём не тянул даже в институте. Возле жены выглядел моложавым пацаном, ни породы, ни апломба. Ольга, наоборот, всегда была среди своих – иностранкой, одевалась элегантно, пользовалась салфетками и ела левой рукой. Вместе они редко появлялись в публичных местах. Случайные люди не воспринимали Машковых семейной парой.

Возле Маши Артём быстро изменился, состарился. Он почистил кремом кожаные ботинки, выгладил все брюки, купил длинный пуховик. Кроссовки, джинсы, куртки отложил в сторону. В его повадках появилась неторопливая солидность. Для радикальной перемены облика средств у Тёмы не было. Зарплата нормальная, как у всех, на еду и бензин. Коммунальные счета он не оплачивал. Ольга контролировала собственность, платила через Интернет или свою контору, он этого не знал. С учётом площади и клубной категории дома бонус на коммуналке у него получался солидный.

Маша приходила два раза в неделю, в среду и в субботу, убиралась в комнатах, поливала цветы, готовила жрачку, подолгу сидела возле большого «малевича» и говорила Артёму, что здесь, в раю, она отдыхает. Потом был секс. В паузах между свиданиями она подспудно жила ожиданием звонка, но импульсивных сигналов от Артёма не было. Они не перезванивались и не переписывались в сети.

На Новый год Артём решил собрать «мальчишник». Маша обрадовалась и спросила, знает ли она кого-нибудь из гостей. Артём подумал и ответил, что, наверное, нет, но зато все узнают тебя!

– Надо очистить морозильную камеру, там есть индейка, креветки и море гадов, ты в них разбираешься? – спросил Артём.

– Да, креветки отдельно, нужны лимоны, я сделаю морской салат. Ты же во флоте служил, это в тему. Индейку замариную в апельсинах. Нужен пирог. Пирог с капустой, яйцом и сливочным маслом производит хорошее впечатление, просто и сытно. – Маша загорелась идеей приглашения гостей. – Купи водки и пива к креветкам.

– У нас коньяк есть.

– Оставь себе, он настоящий, они такого, может, и не пили.

– Так поэтому и приглашаю людей, чтобы настоящим коньяком угостить. – Артём рассмеялся легко и просто, этому приёму он научился у Маши.

Гости пришли дружно, десять мужчин и одна женщина. «Одиннадцать, плюс я и Артём, того тринадцать, пусть Ольга будет четырнадцатой, пусть радуется жизни вместе с нами. По справедливости будет», – подумала Маша и выставила четырнадцатый прибор на стол. Гостям она объяснила, что первую рюмку