Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

Валенсия вяло копалась в остатках одежды и кое-что бросала на пол. Коротышка успел снять «малевича» со стены и сунул пульт в карман.

– Мы что, мы ничего, пришли по объявлению. Ты нас пригласил на распродажу, вещи продаёшь, мы покупаем. Расписку тебе напишем, по паспорту, всё по закону получим, – спокойно объяснил одутловатый.

– Я объявлений не писал.

– На авито твоё объявление о распродаже и номер телефона есть.

– Я не давал объявлений.

– Давал. Одежду продавал. Деньги за шмотки брал. Твои вещи у нас лежат.

– Моего ничего нет. Ничего и никому я не продавал. – Артём вспомнил, что Валенсия брала только вещи с бирками для продажи через магазин. Лица её он не видел, и видеть не хотел, но заметил, что коротышка из квартиры исчез. «На шухер вышел, задёргались, бить не будут», – сообразил Артём.

– Значит, ты не свои вещи впарил нам, а чужие, ворованные. Обманул, нехорошо сделал. Понимаешь, плохой ты сторож, краденное толкнул, и теперь нам денег должен. Мы за своим пришли, правильно я говорю? – обратился он к Валенсии. Она молчала, паковала вещи в мешок. Пухлый вытянул из кармана телефон и посмотрел на экран. Звонка и вибрации Артём не слышал, но догадался, что кипиш начался. Из квартиры воры исчезли быстро и тихо. «С пустыми руками ушли, повезло. Коротышка пульт в кармане унёс», – понял Артём.

Полицейским из ППС он лукавить не стал. Рассказал, как было. Связался дурак с барухой, пришли кузнецы потрошить квартиру. До этого, раньше, они били его. Предъявил справку из травмы и больничный. Извинился за вызов. Полицейские проверили документы, составили акт на вызов и ушли.

Артём закрыл дверь, начал перебирать в памяти обстоятельства и развеселился. «Вот повезло, так повезло. На понтах проскочил. Идиоты, сначала бить надо, потом разговаривать. Упустили с телефоном. Рома, Роман предупредил. Без него так быстро не въехал бы. Авито, мы покупаем, хитро!» – Он вытряхнул вещи Ольги из мешка. Собрал всё, что осталось, в один шкаф. Прикрыл оставшуюся пустоту зеркалами. Стало грустно. Вспомнил Валенсию, её безумного, жадного, сладкого зверька. Ему он отдал так много сил и вещей, что сожаления и обиды не было. Тёма не знал, как её зовут. Само собой Валенсия, клубное погоняло, он это понимал, но не вдумывался. Её судьба Артёма не беспокоила, равно как своя, Маши и Ольги с Егором. «Я не Христос. Будет день, будет пища. Аминь», – повторил он свою молитву, повесил «малевича» на место и успокоился.

VII

В день зарплаты Артём всегда ощущал себя состоятельным человеком, потому что других денег, кроме заработанных, у него никогда не было. В субботу прибрал квартиру, зарядил стирку и застрял в душе. «Шкафы с одеждой опустели. В холодильнике лампочка повесилась. В спальне есть больные и засохшие цветы. Не беда, жить можно», – решил Артём и выставил в подъезд на окна больные растения. «Цветы не возьмут, так на горшки соседи позарятся. Нет, соседи – люди состоятельные, чужого брать не будут», – передумал Артём, но цветы оставил в подъезде. Ему хотелось избавиться от прошлого, вывернуть себя наизнанку, вытрясти мусор и переменить кожу. Он поехал в магазин, который рекомендовал ему Дэн. Друг говорил, там недорого распродаются остатки европейских коллекций, в магазине трудно подобрать вещи по размеру, зато выбор большой и скидки обалденные.

В просторном зале торгового ангара всё было устроено непонятным идиотским образом. Отдела мужской одежды Артём не нашёл, вешалки с нормальной одеждой были разбросаны по залу вперемешку с женскими, детскими вещами и обувью. Это раздражало, но не лично, он не вникал в планировку. Ему не нравились высокие цены на вещи, которые явно не стоили, по его мнению, таких денег. Ценники возбуждали не восторг и не зависть, а безотчётное чувство классовой ненависти, потому что не соответствовали возможностям его зарплаты. Но главное, Артём не понимал, что ему нужно и зачем ему это.

Он искал джинсовый костюм, чтобы штаны и куртка одинаковые. Костюмов не было, всё кругом вразнобой. Ему понравилась варёная куртка с бахромой, похожая на детскую мечту. Вещь была из прошлого, а Тёме мерещилось непонятное, враждебное бывшим людям цифровое будущее. За его безнадёжными попытками переодеться наблюдала продавщица. «Смотрят. Такая работа, следить и наблюдать», – на вязку отношений настроения и лишних денег у Тёмы не было. Морда битая, рёбра болят, потом он уже старый. Когда он разглядывал бледно-зелёный свитер футбольного типа с оранжевой полосой на животе, то услышал голос продавщицы:

– Не надо, тебе не подходит, это для блондинов… – Артём протянул ей вешалку и свитер. – Зачем даёшь, повесь на место, мне он не нужен. Пришёл и сам не знаешь, зачем пришёл?! – Продавщица угадала его настроение.

Артём повесил свитер на место и посмотрел в глаза на чистом от грима и лукавого ума лице: «Голос у неё серебристый, так разговаривают сестры с братьями, просто и откровенно». Сестры у него не было, поэтому он начал вспоминать: соседка она или чья-нибудь дочь – и завис. В голове сделалось темно, пусто и стыдно.

– Вижу, парень нормальный, – услышал он уже знакомый голос.

– Нормальный – в смысле?

– В смысле наш. Чего ты ищешь, свитер, джинсы, футболку?

Артём внезапно покраснел, себя он не видел, но почувствовал, что лицо загорелось. На бейджике продавщицы он прочитал «Дарина».

– Хочу переодеться, весь целиком.

– Откинулся недавно или из больницы?

– В принципе да, дрался немного. Били меня молотком, – оправдался Артём.

– За что?

– За то, что дурак.

– Это правильно. «Мужиков надо бить, кровь пускать. Иначе русские Родину просрут», – так брат у меня говорит. Пришёл с войны и всё дерётся, дерётся, ему срок дали, пока условно, так он осторожнее стал. Пальцы покажи, а то мода пошла американская: пальцы молотком калечить. У тебя образование, типа, высшее есть?

– Есть, а это зачем?

– Я же должна понимать, кому одежду подбираю. Тебе интеллигентный лук положен. – Дарина обстоятельно осмотрела Тёму, затем повела его по залу и основательно загрузила плечиками. – Тебе сколько лет?

– Тридцать шесть.

– Выглядишь моложе, на тридцать. Мне ровно двадцать, замуж, типа, пора. Мне нормальный мужик нужен. Если приличный парень есть, можешь познакомить.

Артём сразу подумал про Дэна, вспомнил клуб, Валенсию, красный абажур и тёмные линзы.

– А любовь, если влюбишься…

– Я книги не читаю.

– Так она не только в книгах. Любовь всегда была, во все времена! Даже у неграмотных.

– Свистишь. У неграмотных не было. Брат сказал: как родители скажут, так и будет.

– Я тоже в последнее время ничего не читаю и