И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

– Перед последней войной дружили, смеялись, решали бытовые вопросы. У каждого в нашем дворе имелись собственные заботы, даже чудачества. Скажем, Иван, что метет по утрам тротуар, работал психотерапевтом. Хорошо зарабатывал на бесхарактерных. Шутил над своими клиентами, называя их «кроликами», а себя «удавом». Всем двором потом оказались в одном подвале, что под домом Игоря. Ивана с нами не было. Разве в другом безопасном месте пережидал. Многие вообще спрятались в близлежащих деревнях. Оказалось, там безопаснее, чем в городе.

Речь ее начиналась стремительно. До тех пор, насколько хватало запаса воздуха. Затем плавно угасала. Все равно что городская речка Кальмиус, замедляющая стремительный бег в устье, у самого моря:

– Поначалу страх объединял, уравняв и богатых, и бедных. Делить-то нечего, разве что воду. Без тепла и пищи возможно продержаться какое-то время, но без воды нельзя! За нее, получается, пропал мой муж. Вышел с ручной тележкой в поисках воды рано утром и не вернулся. Жалко его… Собственности жалко, которую с ним всю взрослую жизнь копили, приобретали. Три квартиры у нас в городе, четвертую дочке купили. У каждой гараж. Две дачи на берегу моря. Кому передавать? Дочь с зятем и внуком в Канаде, мужа нет. Влачу существование в общаге с пьяницами и больными. Правильно говорится, что молодым мечты, а старикам воспоминания! Левобережцы жили заводом, связывали с ним семейные планы. Династии сложились за много лет. Я же работала экономистом в отделе строительства. Муж – сталеваром, у мартеновских печей. Чего скрывать, зарабатывали неплохо. Неожиданно сытое время закончилось! В один миг, как в сказке, оказались запечатаны в подвале-бомбоубежище. «Войной подвалов» называют местные три весенних месяца городских боев. Да и военные похожим образом характеризуют современную войну. Подождите, вспомню. Вот! Окопы и окопчики, в которых проходится воевать, сравнивают с гостиницей. Например, легкое укрытие «лисья нора» означает однозвездную гостиницу, а окоп в полный рост – трехзвездную. В этих названиях скрыт код надежды. Простой народ желает мира и не понимает причин братоубийства малороссов с великороссами. Сегодня о национальном и религиозном характере войны говорить не принято. Нет же графы национальность ни в российском, ни украинском паспортах, а притеснения по национальному признаку существуют. Как и по религиозному. Запрещают русский язык, закрывают православные храмы Московской патриархии. Мне кажется, рано отменили нацию. Украина тому пример. Смотрите, с каким ожесточением, несмотря на огромные потери, бьется украинская армия! За мову, за вышиванку, за хохлацкую исключительность. Работает и религиозность, и родственные связи. Национальность, созданная в феодальной Европе буржуазией, отменит только сама буржуазия. Сегодня они точно не признают национальное. Для компрадоров деньги – главный авторитет. Пытались коммунисты заменить национальность международным объединением трудящихся. Рабочий класс интернационален, но разобщен!

Рассказчица замолчала не для того, чтобы перевести дух, а осмотреть столовую. Она чувствовала на себе восхищенные взгляды мужчин. Каждый новый посетитель некоторое время любовался золотом ее волос, олицетворяющим в их глазах эталон женственности. Рабочим, пришедшим на обед, не было дела до ее умных речей. Мужчинам, месяцами не видящим жен, нравилась женщина с подсолнуховыми волосами. Она манила их женственностью и душевным теплом. Напоминала о существовании собственного дома, детей и внуков. Оказалось, что на расстоянии семейные ценности близки и дороги. Выше они на одну ступеньку собственной национальности и религии.

Особым женским чувством понимала и опасность, шедшую от ее откровенных высказываний, но сдерживать себя не было сил. Страх наказания за неправильно сказанное слово больше ее не тревожил. Не настораживало даже равнодушие к собственной жизни. Прошлые нравственные принципы, передаваемые из поколения в поколение, обесценивались. Совесть, честь, достоинство оказались растоптаны и унижены тем самым «мариупольским подвалом». Так съедаются инфляцией тяжелым трудом заработанные деньги. Остановить их обесценивание не в твоих силах. Отсюда происходит равнодушие и неверие.

– Унизительные часовые очереди в единственный туалет, прокисший запах давно не мытых тел, полумрак и мерцающий свет от пару восковых свечей. Суставы выворачивает от лежания на картонных листах, раскинутых заместо матрасов вдоль сырых и холодных каменных стен. Правда, запасы круп и консервов натаскали из соседнего продмага в избытке. Хлеб в мешках и воду привозили российские солдаты раз в день. Готовили во дворе, напротив своих подъездов. Козловский, как раньше говорила, сумел найти и договориться с хозяйкой частного дома, чтобы выдавала воду бесплатно и женщинам разрешала помыться в душе. Вообще, человек приспособленец. Примет любые условия. Даже в ледниковый период сумел выжить. Звери погибали, а люди… – Говоря про животных, глаза женщины прояснились, заблестели от выступившей слезинки.

Показалось, вот-вот расплачется от прошлых воспоминаний. Но нет, лишь слегка задрожал голос, от чего сделавшийся мягким и податливым.

– За однообразными днями, наполненными слухами и страхами, незаметно произошло одно важное событие. В углу, рядом с моим «спальным местом» родила кошка. До этого на нее не обращали внимания. Цыкали да отталкивали по причине кошачьего запаха. Притом что от нас самих пахло не лучше. Наверное, то был знак свыше, от Бога. С этого часа моя жизнь наполнилась заботой о трех крошечных живых комочках. Достала картонную коробочку и сделала из нее уютное жилище. В чайное блюдечко наливала порошкового молока, котяткам разжевывала хлебные мякиши. Мамочку подкармливала тем, что ела сама. Не знаю, то ли от сырости подвальной, недостатка солнечного света, но два его братика не дожили до выхода нас из подвала. Потом и мама-кошечка пропала. Ушла, как мой муж, из подвала и не вернулась. Наверное, собаки разодрали. Они в ту весну совсем озверели. Не от голода, а от человечины, которой в достатке напробовались. Кости обглоданные по всему двору валялись. Как хоронить людей, оставшихся под завалами своих домов во время обстрелов? А кладбище перед трамвайным парком! От взрывов могилы повыворачивало! Люди боялись туда заходить, а бездомным псам раздолье. Трупный смрад в том районе стоял до середины лета. Проехать рядом с кладбищем было невозможно, не затыкая носы…

Мариупольцы сегодня благодарны российским строителям, которые зашли в город, когда еще шли бои. «Азовцы», напротив, горожан ненавидели. Не выпускали из города, прятались за нашими спинами. За собою уничтожали дома, словно фашисты, отступая в сорок третьем. Россияне зашли и приступили разбирать завалы, хоронить погибших гражданских. Низкий им поклон.

Разволновавшаяся, с воспаленным румянцем, женщина поклонилась Сергею, от чего ему стало неудобно. Кланяются в храме иконам, священнику. В ответ слегка дотронулся до ее руки, как бы успокаивая. Пальцы оказались холодными, словно она пришла с мороза. Тамара продолжила,