И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

– Приписочку в конце заявления требуется огласить, – еще более загадочно продолжал он.

Нордик попытался убрать планшет, но цепкая рука Каленика, под ногти которой пускали иголки в пыточной камере, завладела электронным прибором.

Продолжил читать:

– В заключение «уважаемый» бандеровец сообщает: «передайте моим соседям, скоро мы вернемся, и всех ожидает шибеник». Виселица, значит.

– Ну ты и Стецько! – обратился Женя к Нордику с обидным прозвищем, означающим русского Васю-недотепу. В его словах отсутствовала ненависть за прежние унижения, но память о них значилась в виде оливкового шрама, пересекающего морщинистый лоб в виде буквы Z. Метка, оставленная украми в наказание за русскую речь.

Тамара наклонилась к Сергею, прошептав:

– Этот дядя с усами – отец «Паука», потому боятся его пошевельнуть.

Совещающиеся, словно присяжные перед сложным решением, прекратили диалог. Их молчаливая позиция могла говорить как о страхе за свою жизнь, так и за сомнение в успех русских войск.

Первой прервала глухоту Тамара:

– Два с половиной месяца данный вопрос, Александр Николаевич, у нас не решается. Неправильно так поступать перед жителями, безответственно. Люди не находят поддержки у руководства компании, готовят стихийный сход. Местная администрация вас не планирует приглашать. Рассчитывают на плохую резолюцию с коллективной жалобой. Вот так.

По складывающейся традиции Филиппов уклонялся, а Сергей брал на себя ответственность. Сам себе задал вопрос: «Чем же я отличаюсь от этого поколения?» Пришла догадка: они двуличны, мы совестливы. Значит, мы честнее. Вот и вся разница поколения собственников от коллективистов.

– Срок для остекленения окон в злосчастной квартире, Александр Николаевич, вам для контроля, ровно неделя. Подрядчика предупреждаю официальным письмом о разрыве контракта на работы.

Сергей внимательно посмотрел на Филиппова, будто сомневаясь, все же проговорил:

– Письмо прямо сейчас подготовьте. С сегодняшнего дня проблемы будем называть своими именами, а саботажников давить. Напоминаю, мы в зоне военного конфликта, существует комендантский час. Действует указ президента России «О военном положении», где определены ограничения ряда статей Трудового кодекса. Например, проведения собраний, митингов, обязательного выхода на работу и так далее.

* * *

Этим же вечером, после окончания рабочего дня, Сергея срочно вызвали на совещание в офис к заказчику. Приехал большой московский начальник, которому требовалось увидеть своими глазами руководителей стройки, довести важную информацию.

Добираться до места возможно только автотранспортом, через весь город, в сторону Нахимовского проспекта. Водителей под рукой не оказалось, пришлось самому садиться за руль убитой «Нивы». Задний стоп- и звуковой сигналы не работали, трещина на передних рессорах. Водительские права имелись, но не подумал наперед, не взял в Мариуполь. На всякий случай сделал их фото мобильником. Поверил пропаганде о мирной обстановке на освобожденных территориях. Той, что льется из телевизора в виде шоу-программ. Одним словом, к собственной безопасности отнесся безответственно. Наказание за невнимательность не заставило долго ждать.

Совещание затянулось до двадцати одного часа. Начальники ругали, как обычно, за отставание от графика работ. Отметили «позорный факт» постановки его компании «за место стройконтроля на прокурорский контроль». Критика носила жесткий, но справедливый характер.

На обратном пути, на кольце у скрытого за материей многострадального Драмтеатра, остановил патрульный полицейский. Молоденький старшина потребовал документы. Вместо прав в паспорт вложил удостоверение «Ветерана боевых действий контртеррористической операции в Чеченской Республике». Война 2014 года, которую проходил «замполитом» разведроты бригады ГРУ.

Не сразу понял причину особого внимания к своей персоне. Подобные проверки обычно имели формальный характер. Ветеранское удостоверение срабатывало. В этот раз все пошло не так.

По елейно-заискивающему тону, которым представился старшина-дэпээсник, сразу почувствовал опасность. Изучив внимательно документ, старшина Цабевский, узнав, что перед ним строитель, резко изменил поначалу доброжелательное отношение.

– Зарабатывать значит, к нам приехали, – ироническим тоном сообщил собственное отношение к российским строителям. – Ну-ну, – продолжил Данила Цабевский с угрожающей паузой, возвращая ветеранское удостоверение и карточку с должностью и местом работы Сергея, демонстративно покручивая, словно ключами от машины, его паспортом. Таким образом, призывая водителя совершить некие действия.

Не получив требуемого ответа, переключил внимание с документов на внешность самого водителя. Сергей пожалел, что надел сине-желтую куртку-спецовку с логотипом компании. Из бокового зеркала видел, как другой дэпээсник останавливал редкие машины, из которых выходили люди в военной форме. Старлей, не проверяя документов, отпускал водителей, как старых знакомых.

– Будем оформляться, – спросил или озвучил собственное решение старшина.

Сергей предпринял последнюю попытку мирного решения.

– Отпустите, лейтенант, без оформления протокола. Поехал по служебной необходимости, к тому же город восстанавливаем. Вы сами откуда родом?

– Местный, из Новоазовска, – с обидой, словно задели больную рану, ответил старшина. Продолжая вертеть чужим паспортом, пояснил: – Вы за деньгами сюда приехали…

– Ошибаетесь, не за личной выгодой. Приехал добровольно. Свою войну я уже прошел, потому и показал удостоверение ветерана, надеясь на понимание. Все мы в одинаковых условиях сегодня работаем, граждане одной страны.

– Да нет, – ожесточив голос, отфутболил тезис о «единстве российского народа» молоденький автоинспектор, – то война была не наша, а сейчас на нашей войне вы деньги зарабатываете. Будем оформлять протокол, изымать машину. Отправим на штрафстоянку. Если не подпишете протокол, найдем понятых. Они подпишут. Вы нарушили не одну, а целый ряд статей Кодекса административных правонарушений: езда без прав, без страховки, без оформления доверенности автотранспорта от организации на конкретного водителя. Штраф получите лично пятьсот рублей и организация – тысяч двадцать пять. Обжаловать, пожалуйста, через суд по месту происшествия.

Инспектор пригласил Сергея в полицейскую машину, где по рации начал консультироваться о форме заполнения протокола. В том разговоре с невидимым начальником усиленно намекал на принадлежность к строителям и упрямстве задержанного водителя, не признающего якобы вины.

Иногда мимо, не обращая внимания на две патрульные машины, на огромной скорости проносились черного цвета пикапы с желтыми надписями: «Ахмад – сила».

Сергей вдруг понял, что перед ним разыгрывается обыкновенный спектакль, цель которого – выманить денег.

Взятку ни при каких обстоятельствах, даже если его жизни будет угрожать опасность, решил не давать. Такое правило давно использовал, хотя приходилось за принципы и страдать. Не для того приехал добровольцем, чтобы поощрять мздоимцев.

Историческим предназначением считал очередное вхождение Украины в состав России. Не демилитаризацию и денационализацию, нечто более важное, без чего Россия не выживет в кольце врагов. Одна она остается в этой битве добра и зла. Именно уверенность в особом своем предназначении «в войне миров» помогала сегодня сохранять стойкость, терпение, выдержку. Сергей совсем не чувствовал себя «сакральной жертвой», оболваненной ложными идеями. Сознательно терпел и сознательно готовился отстаивать собственное понимание справедливости. Просто в данный момент не сложилось, не пришло время. Конечно, возмущался и в бессилии стирал