И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

– Очень много жалоб в адрес этого строителя. Другие организации со всей Центральной России находят общий язык с жильцами. На стройплощадках у них мусор, старших у рабочих нет, предоставлены сами себе. Отсюда пьянство на рабочем месте, продажа материалов на сторону. Вот и сегодняшний случай с прорывом системы тепла в доме – яркий пример низкого профессионализма. Что-то нужно делать с этим недобросовестным подрядчиком.

Сергей попытался объяснить ночное ЧП, но прокурор не терпящим инакомыслия жестом руки остановил попытку к справедливости. Борисов, по инициативе которого прибыл республиканский прокурор, бросил в сторону Сергея многозначительный взгляд, предупреждающий вести сдержанно и покорно.

Запамятовал Сергей вековую истину про правду, которая у каждого своя.

Прокурор в том же спокойно-самоуверенном тоне обратился к Сергею:

– Берем данный объект на прокурорский контроль. Замечания по крыше, невставленным окнам, отсутствию тепла. Не справитесь, получите административное наказание.

Знал, чем испугать. В России административка предполагает не только штраф, но и проблемы для развития бизнеса.

– Чья надстройка над квартирой? – неожиданно спросил прокурор, указав на эпическое сооружение над третьим этажом в виде церковного купола.

Ольга, слегка покраснев, стыдливо уронив взгляд на брендовые прокурорские ботинки «Гарсинг», прошептала:

– Моя каминная комната.

Прокурор, как все командированные чиновники в новых территориях, носил полувоенную одежду и обувь. Популярностью пользовались песочного цвета «сирийские» ботинки и темно-зеленые костюмы без опознавательных знаков, под спецназ ФСБ.

– Труба тоже ваша? – не подозревая об истинной мотивации владелицы мини-замка, построенного над жилым четырехподъездным домом, спросил прокурор.

От опытного взгляда не могла укрыться нарушившие все нормы строительства конструкция обеспеченной горожанки. В Якутске, откуда недавно был переведен, за такой самострой хозяину пришлось бы выложить кругленькую сумму для задабривания многочисленных контролирующих чиновников. В данном случае не имел права трогать прежних собственников. На то получены соответствующие указания: не повторять ошибок крымской весны четырнадцатого года. Собственность священна и на освобожденной Украине.

Ольга, переводя внимание от архитектурной достопримечательности района, попросила:

– Пожалуйста, сделайте нам однотипные балконы. Они выходят на центральный проспект и портят общий вид. Знаем, что в плане работ их нет, но ради исключения. Вы все можете…

Женщина окинула кокетливо-смущенным взглядом донецкого прокурора. Для большей убедительности добавив:

– Бабушка на третьем этаже живет, внук у нее инвалид, ветеран боев с украинской армией.

Прокурор, не моргнув глазом, выдал указания в адрес строителей:

– Сделайте, как просят жильцы и глава района. Бабушке, чей внук – ветеран боевых действий, обязательно помогите! Срок – неделя. Смотрите у меня, – сурово добавил и для большей убедительности погрозил пальцем.

По тому, как Сергей ответил ему суровым взглядом, в котором читалась тревога и гнев за несправедливость, мирно так добавил:

– Ну за две недельки.

Ни Сергей, ни прокурор не знали, что бабушку давно в этой квартире никто не видел. Да и жива ли она? Внук – на самом деле инвалид, потерявший ногу еще в 2014 году, воюя против донецких ополченцев на стороне ВСУ. Он редко, но иногда наведывался во двор дома. Стерег, так сказать, наследство.

В России при отлаженной системе прокурорского надзора не было необходимости мягко разговаривать со строителями. Там «надзорный орган» выступал в роли ковбоя, набрасывающего аркан на шею быка. Здесь быки изображали послушных коров, что «волки, одевшиеся в овечьи шкуры». Да и городское начальство состояло из прошлых, еще украинских деятелей. Довериться и положиться на кого-либо опасно. Новому прокурору приходилось вести себя крайне осмотрительно.

Очередной срок ввода кровли и тепла компанию вполне устраивал. Не нужно было снимать людей с других аварийных домов, где жители были бедны и не имели связей Ольги. По сути, прокурорская подзатылина пришлась вовремя и принесла больше пользы, чем вреда. Засуетились все службы, от подрядчика до простого каменщика.

Как назло, появилась новая проблема, что называется, «на пустом месте». Саботаж с окнами в этом же самом злосчастном доме. О чем и состоялся разговор Сергея с подрядчиком в присутствии Филиппова, начальника транспортного отдела и инженера ПТО Тамары.

Сергей уже разгадал манеру Филиппова пускать все на самотек. Он затягивал время, а когда наступал кризис, уходил в недельный запой. Приезжали из Москвы собственники и решали за него проблемы. Такая тактика до поры не давала сбоев.

На встречу пригласили подрядчика, московского молдаванина Ивана Нордика. Человека с повадками бизнесмена-посредника.

– Почему не смонтированы шесть окон в «прокурорском доме»? Якобы собственник квартиры не позволяет. Возьмите с него расписку, что устраивают старые рамы, но разбитые стекла нужно все равно менять. Они нарушают тепловой контур всего дома. Два месяца прошло, а расписки нет, рамы не застеклены. Из-за одной квартиры страдают жильцы всего дома, – возмущенно доводил до подрядчика претензии Сергей.

Нордик в ответ невнятно что-то пробормотал.

В шестьдесят лет мужчина казался уставшим от жизни стариком. Опухшее лицо и желтые подглазины предупреждали о его вредном характере. Подобный тип людей являлся гибридом советского человека с «дорогим россиянином» эпохи ельцинского рвачества.

– Он же в сговоре с собственником квартиры, – раздраженно выкрикнул начальник транспорта в адрес Нордика, – живет в этой самой квартире!

Нордик снова невнятно пробормотал, но затем перешел на человеческий язык:

– Никогда мы не сдадим его. Не дом, а Бермудский треугольник! Сегодня очередной раз неизвестные злоумышленники сняли шесть только что поставленных батарей на первом этаже, где ранее срезали радиаторы.

Руководители многозначительно переглянулись. Ситуация принимала нешуточный оборот и требовала обращения в полицию. О чем и спросили Нордика.

– В полицию обращался, заявление взяли, но искать не будут. У них от меня уже два десятка подобных обращений. То своруют электродрели, то цемент, кровельное железо.

– Не уходим от главного вопроса, – строго призвал Сергей, – по имеющейся информации, собственник злополучной квартиры живет в Львове.

Дополнила информацию Тамара:

– Люди говорят, этот человек воюет против российской армии, а господин российский предприниматель Иван Нордик зачем-то подыгрывает ему. В результате жильцы обвиняют наших строителей в умышленном затягивании сдачи дома. От этого страдает имидж компании, да и сама российская власть.

– Настоящий саботаж! – с показным негодованием воскликнул все это время молчавший Филиппов. – За такое нужно в «Смерш» отдавать!

Обиженный подрядчик неожиданно представил, на его взгляд, неоспоримый аргумент собственной правоты:

– Посмотрите фото в телефоне.

На экране планшета появилось изображение мужчины с обвисшими казацкими усами, в одной руке синий паспорт с желтым трезубцем, в другой – заявление на украинской мове о категорическом запрете ремонта квартиры российскими строителями.

– Ну что, видали! – азартно воскликнул нерадивый строитель, для которого сам черт, если он собственник, называется братом.

– Подождите-подождите, – подозрительно вежливо проговорил начальник транспортного отдела Женя