И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

– Видите, даже на замок не закрываю, нет дужек. Заходите-заходите.

Помещение назвать квартирой язык не поворачивался. Поперек стены проходит неровным зигзагом трещина. Потолок в кухне провис, как живот беременной женщины.

– Где же обедаете, готовите пищу?

– На кухне опасно, потолок вот-вот рухнет. На улице, возле крыльца, видели шашлычницу?

Больше расспрашивать было не о чем. Совесть первой забила тревогу. Сергей покинул тринадцатую квартиру, дав слово вернуться.

Зимой темнеет рано. Насыщенный событиями рабочий день прошел так же быстро, как наступил вечер. В частном домике, где снимал жилье, работала одна батарея – в кухне. С быстротой дипломированного сантехника определил неисправность в виде воздушной пробки. Провозился полтора часа, спуская воздух. Тепло пошло, но остался без ужина.

В полночь почувствовал холод. С трудом поднялся, обнаружив отсутствие электричества. Электрическая газовая печь, естественно, не работала. Пришлось укрыться под двумя одеялами и зимней курткой. Оказалось, в скрюченном положении лучше тепло сохраняется. Так и заснуть, наподобие зародыша в утробе матери, подогнув по себя ноги. Сергею снился сон, будто бы позвонили на мобильный телефон из самой администрации российского президента с просьбой написать служебную записку о методах работы с населением освобожденных территорий. Недолго думая, приступил к описанию своего прибытия на границу. Президент и чиновники должны же знать правду! «Поселок Весело-Вознесенка, что рядом с Таганрогом. Через контрольно-пропускной пункт каждый день проходят сотни беженцев. В палаточном лагере их встречает сообщество „Неравнодушных“ – так себя назвала группа волонтеров. Они делают все возможное, чтобы люди не чувствовали себя плохо. Беженцы прибывают из Украины на собственном транспорте, попутных автобусах с сумками и чемоданами. Словно жизнь запакована в эти самые чемоданы. Девушки-волонтеры Яна Шаповалова и Марина Маргарян рассказывают: „Мы видели ребёнка с осколочными ранениями. Он потерял маму и братиков. Мы видели старшего братика, который нёс на руках младшего. Старшему три годика. Мы видели стариков с котами, взрослых с детьми, людей, оставшихся без дома. Мариуполь сегодня олицетворение на земле ада. Там страшно и унизительно человеку. А восемь лет под обстрелом жителям Луганска и Донбасса не жутко жить? Для раздачи людям нам нужно: овощи, фрукты, крупы, сахар, средства гигиены. В день есть три волонтерские смены. В каждую из них в среднем работает по двадцать человек. Большинство из них из Таганрога и Ростова-на-Дону. Но приезжают со всей России: из Санкт-Петербурга, Новосибирска, Красноярска, Ямала. У каждого из них своя мотивация. У кого-то там родственники, у кого-то уже был волонтерский опыт работы в чрезвычайных ситуациях, а кто-то просто не может остаться безучастным и у него откликающееся сердце. На таких людях и держится мир. Люди, которые приезжают с другой стороны госграницы, проходят долгую проверку, затем ждут автобусы, чтобы уехать в пункты временного размещения. Дети, кругом дети“».

Запись прерывается. Потом Сергей дополняет волонтеров: «Как не вспомнить Ф. М. Достоевского и его рассуждения о ребенке. Об обманутых надеждах. Ради светлого будущего дети переносят голод, холод, побои. Они еще не знают своей национальности, религии, президента. Имеют самые простые и чистые представления о мире. Но в Мариуполе и Донецке ребенок испытывает недетские страдания. У него не хватает воды, одежды, пищи. Сохранить ребенка – обязанность родителей. Но ребенок плачет, прижавшись к холодной стенке в каком-нибудь подвале, и никто не вспоминает слова Федора Михайловича: „Даже одной слезинки ребенка не стоит весь мир…“» В записке не хватало очень важного, конкретного. Такого, чтобы привлекло внимание руководства страны. Допишу предложение о создании при каждом российском министерстве фонда обеспечения волонтеров, управления детского обучения и летнего отдыха детей сотрудников ведомств. Деньги на финансирование подобных мероприятий поступят из другого министерского фонда: «Фонда реквизированных средств ведомственных коррупционеров».

Рано утром поднял телефонный звонок. Время показывало шесть тридцать утра. Спросонья не сразу понял звонящего, просившего сегодня быть на площади Победы у дома 44. Отойти быстро от сна помогла ледяная вода в прихожей, оставшаяся с вечера. Электричество не работало. Догадался включить газовую плиту и вскипятить чайник, сготовить яичницу. Познал настоящую радость от горячей пищи в холодном доме. Она, подобно заведенному мотору, запустила кровь по венам, согревая каждую косточку замерзшего за ночь тела.

Обдумывая план на день, вспомнил о раннем подъеме. Оказалось, звонил «Колобок», предупреждая о встрече с проверяющими. Не удивился о сократившемся на целых два дня первоначальном времени приезда зама города.

Рабочее утро началось с дворика на проспекте Победы.

Морозец снова крепчал, судя по колючему «азовцу», гоняющему пыльную поземку под самыми ногами редких прохожих. День обещал быть пасмурным. Поравнявшись с 46-м, почувствовал необъяснимую тревогу.

Пристально осмотрел песочного цвета фасад. В глаза бросались три занавешенные рваной пленкой окна на третьем и втором этажах. Руководитель филиала обещал вставить пластик перед проверкой. Чем дольше вглядывался, тем больше возмущался бездеятельностью Филиппова: несколько метров крыши осталось не покрыто профнастилом, яму от разрыва снаряда возле правого угла засыпали землей, не забетонировав. Больше всего возмутил словно специально оставленный неубранным строительный мусор.

Колючий ветер сильными ударами футболиста раскидывал куски строительной пены и обрывки целлофана по всему периметру дома и улицы. Часы показывали восемь двадцать, а рабочих не наблюдалось. Пришлось поставить ультиматум транспортникам и начальнику склада, которому подчинялись разнорабочие. До появления первого погрузчика с самосвалом вскрылась беда покруче других недоделок. Обойдя дом с целью зайти в подъезд для проверки работающих батарей, так и ахнул от неожиданности. Из-под стеклянной двери бывшего ювелирного магазина вырывался пар. Поначалу принял за дым. Первая мысль о поджоге в день проверки работ однозначно определяла заказной характер. Неужели диверсия?

Приблизившись, обнаружил с порога входной двери вытекающую горячую воду. От соприкосновения с холодным воздухом создавался пар, который и принял первоначально за дым.

Осторожно переступил лужицу, поднялся на бетонное крыльцо, зашел в помещение. Весь пол оказался заполненным водой, хлеставшей из труб под подоконниками. Вместо поставленных днями раньше новеньких батарей сияли пустоты. По рыжей куртке, которую носил единственный человек в компании, опознал бригадира сантехников Олега Земченко. Другие аварийщики отсутствовали. Пахло кислым карбидом, сырым мелом.

Олег обматывал сочившиеся водой трубы тряпками, пытаясь остановить вытекающую из системы воду.

– Олег, куда подевались радиаторы? – спросил Сергей.

Поразил равнодушный ответ:

– Их срезали.

– Как срезали?

– Ну как? Для того чтобы украсть!

– Олег, кто мог сделать такое? Специально в мороз, пред сегодняшней проверкой?

Бригадир тяжело поднялся, машинально стряхивая воду, замочившую одежду с груди до ботинок. Сергей увидел запачканное маслом лицо и воспаленные глаза «пожарного, вышедшего из огня».

– С семи утра вожусь, а батареи сняли часа в три-четыре утра. Позвонила Ольга, старшая дома.