И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Борисов в городе третий месяц. Лет сорок, спортивный, уверенный в себе. Многое испытал, побывав частным строителем и мэром сибирского губернского города. Из семьи высокопоставленных прокурорских работников. Такие, подающие надежды, обязательно проходят партийно-выборную деятельность. Баллотировался в Госдуму, естественно, от главной партии, но не набрал нужного количества голосов. Проигрыш умного человека не расстроил, а приобретенный опыт научил не доверять людям по причине их природной неблагодарности и корыстолюбия. Потому для упрочения власти «все средства хороши», а приобретение народной любви – вредное и бесполезное занятие.

Он, как и Сергей Сергеевич, начинал в «освобожденных территориях» новый виток карьеры. Разве что цели у них были разными. Первый рвался в высоту, а второй искал пользу на земле.

Пока перечислял очевидные недостатки, присутствующие незаметно окружили его и Сергей Сергеевича в полукольцо. Оттеснили в сторону, ставшую малозначимой фигуру главы района.

Пришел на память эпизод фильма «Двенадцать стульев», когда во время сеанса одновременной шахматной игры Киса Воробьянинов прошептал на ухо Остапу Бендеру: «Пора сматываться. Сейчас бить будут!»

Бить не били, но аншлаг, организованный городским начальником, удался. Самый болезненный урок получил от Борисова, за тепло. При этом глава района колобком откатился в сторону, удачно прикрывшись машиной. Знал безжалостный нрав начальника, готового «перешагнуть» рядом стоящего.

– Запуск отопления из автономной котельной, что во дворе, случился вчера вечером. Сегодня десять часов дня. Объясните, представители «Гермес-Строй», почему тепло остановилось на первом этаже?

Сергей Сергеевич, не будучи строителем, догадался ответить, не дожидаясь подошедшего бригадира аварийщиков, – воздух попал в систему.

– Правильно. Ваши действия? – хитровато ухмыльнувшись, экзаменовал зам мэра.

Очередь отвечать за Олегом. Почесав затылок, виновато объяснил, – забыли открыть задвижку на обратном трубопроводе.

– Верно, – похвалил городской начальник, – если циркуляции нет, значит, сбрасываем воздух из верхних точек внутренней системы отопления. Так избавляемся от «завоздушивания». Тетенька-завхоз в детском саду знает эту прописную истину.

– Дмитрий Викторович, почему все внимание к 46-му дому? В нашем, 36-м, не меньше, а больше проблем. Тепла так же нет, а жильцов проживает в два раза больше. Шесть семей против трех. Пойдемте, пойдемте, – затараторила скороговоркой неизвестно откуда появившаяся специалист ПТО Тамара.

Борисов словно ждал приглашения и с легкостью согласился лишь бы не слушать повторяющие жалобы старшей 46-го.

«Ольга сорок шесть», самая симпатичная из дворовых женщин. Продолжительная безмужняя жизнь сделала ее невозможной эгоисткой, считающей, что настоящих мужчин в мире не осталось. Хотя наедине не прочь пококетничать, строить подведенные под самые ушки глазки. Молодая пенсионерка пыталась не раз пригласить Сергея Сергеевича на настоящий украинский борщ. С оговоркой, «когда в доме подадут тепло». То ли интригует, то ли шантажирует? Пойми этих женщин!

Под ногами Ольги крутится белая болонка, цветом под волосы своей хозяйки. Песик и смотрел ее глазами, выражая легкое презрение к окружающим. Залаял на Тамару, угождая своей покровительнице, за что получил благодарность в виде легкого поглаживания.

Пока шли за Тамарой, Сергей Сергеевич пытался объяснить Борисову причину двухнедельного отсутствия в домах тепла, – районная теплосеть отключила подачу горячей воды с автономной мини-котельной, что установлена во дворе. Теплотрассу старую прорвало. Строителей же коммунальщики предупредить забыли. В результате на десятиградусном морозе остывшая в батареях вода замерзла. Батареи полопались, жители остались без тепла, а строители в теплосеть вложились уже дважды. Никто им повторную работу и новые материалы компенсировать не собирается.

Борисов ответил по-макиавеллиевски, толкнув натренированной рукой боксера тяжелую подъездную дверь 36-го дома:

– Был знакомый, задающий на свои неудачи один и тот же вопрос: «Как же так вышло, я же старался?» Нужно было всего лишь прогнозировать, планировать и организовывать предупредительную работу. Главное результат, остальное у меня не принимается.

Опытный инженер-строитель определил с первого взгляда причину неуклюжей деятельности «Гермес-Строя»:

– На всех объектах наблюдал собственников организаций, их личную заинтересованность в результате работ, а где ваши акционеры? Почему их нет в Мариуполе?

Что мог ответить наемный работник? О законах современного капитализма, которым подчинялся сам чиновник, когда прибыль превыше всего. О скудном авансе, выданном «Гермес-Строю» государственным заказчиком, не покрывающим удорожающие с каждым месяцем материалы. Не знает о единственной узкой дороге из Ростова в Мариуполь, где фуры стоят в пробках от пяти до десяти дней, срывая сроки строительства? Монополизм частных ростовских транспортников совместно с торгашами из «Мега-Строев», установивших драконовские условия и цены. В результате стоимость продуктов в Мариуполе выше, чем в Москве. Все знают, но «не выносят сор из избы». Причина в неверии государственным институтам. Вместо помощи, как обычно, получат репрессии, от которых придется откупаться или терять бизнес. Нелогичность в делах и поступках объясняется целесообразностью. Если российское государство мирится с данной обстановкой во время специальной военной операции, это означает ту самую необходимую целесообразность. Возможно, узкие транспортные коридоры в «новые регионы» задуманы нашим Генштабом? Руководителям виднее, у них своя, в отличие от обывателя, целесообразность. С красным секретным штампом, а за попытку оспорить существующий порядок легко загреметь по статье про измену. Умный выбирает молчание, а провокатор призывает его быть неравнодушным. Кряжев пропустил вопрос чиновника, притворившись глухим.

Поднимались по узкой лестнице на второй этаж. Коридорная стена с оголенной от штукатурки коричневой дранкой казалась ребрами очищенной воблы. Возле ржавой железной двери, похожей на рыбьи жабры, копошилась Тамара. От волнения и холода пальцы не слушались, ключ не проворачивался в навесном замке. Ожидающие от нетерпения увидеть богатства старшей дома недовольно роптали.

Наконец дверь открылась. Не сразу, словно в рассеивающемся утреннем тумане, появились очертания картины, под которой уместно поставить подпись: «Хуже не придумаешь». Со стен свисали обрывки обоев, похожие на шерсть линяющей собаки. Темно-синими кругами на потолке размазалась плесень. Межкомнатные двери, сорванные с петель, обнажали убогость центральной комнаты: горой свалена всевозможная одежда, стыдливо прикрытая грязными простынями. Импортная стенка, вещи, пол припорошены похожим на пепел слоем известняковой пыли от осыпавшейся штукатурки.

Минутную тишину медицинской сиреной прерывает вздох разочарования «Ольги-46»:

– Да-а-а-а…

Не обращая внимания на отсутствие батарей отопления, оконных откосов, унитаза с ванной уверенно подошла к кровати. Со знанием дела скинула покрывало, спускающееся до самого пола. Дождавшись, когда пыль рассеется, встав на одно колено, заглянула под кровать. Хозяйка квартиры все это время наблюдала, не вмешиваясь в ее действия. Лицо Тамары будто обсыпали пеплом. Губы же посинели, слившись в цвете с пятнами потолочной плесени.

Страдая от унижения, маленькая женщина съежилась и отошла в самый темный угол комнаты, чтобы спрятать от злых людей заплаканные глаза.

Ее маневр не заметили. Все внимание было приковано к