И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Женщина в затасканном халате, похожая на грязноватую болонку, вертящуюся у ее ног, зло добавила:

– За что на наши головы такие испытания? Оля, президенту нужно писать!

Заметив нового человека, уже сдержанно пригласила:

– Зайдете в мою квартиру? Разве можно жить при температуре в плюс пять градусов? Запустили же отопление, проработало не больше недели. Перед самыми морозами пропало электричество, котельная встала, а ваши работнички воду из системы не слили. Ночью мороз и вода в трубах замерзла. Вот что скажу, «герпесовские» строители – безрукие.

Не сразу сообразил, за что компанию «Гермес-Строй», наградили прозвищем в честь вируса, вызывающего лихорадку на губах. Хотя «Гермес» и «герпес» рифмуются. Правда, образы разные…

– Дома, где мы производим ремонт, городу не переданы, потому висят на нашем балансе и ответственности, – прокомментировала ситуацию скороговоркой Тамара.

– Вот-вот, – повысила на нее голос Ольга, словно на давнюю знакомую, – при такой работе никогда городу не передадите. То рабочих на объекте нет, то материала. Начинаешь спрашивать у рабочих, а им, оказывается, зарплату не выдают. Обращаемся к их прорабу Геннадию, а он матом в ответ. Вы, как вирус простуды, не только на губах, но и внутри нас сидите.

Похожая на немытую собачку женщина в домашнем халате с удовольствием добавила «масла в огонь»:

– Мешаем, видите ли, ему работать! Когда наконец поменяют размороженные радиаторы и пустят в дом тепло? Всем жаловались, осталось президенту! Или телевизионщиков пригласить? Помнишь, Оль, как они нам помогли с уборкой мусора во дворе?

Инженер ПТО все это время кивала согласительно. Сиреневого цвета вязаная шапочка, единственный модный атрибут прошлой жизни, чуть сползла с ее головы. Показалась прядь красивых белых волос.

Поймав на себе любопытный взгляд, женщина поспешила спрятать их под шапкой. Позже узнал, что Тамара никогда на людях не снимала рабочей куртки и сиреневой шапчонки. Скрывала зачем-то. Открыты разве руки с накладными ногтями в цвет шапочки, похожие на две сардельки. Маникюр являлся обязательным атрибутом мариуполек. Все, что осталось от мирного времени. Усмехнулся от пришедшего на память каламбура: человека узнают не по речам, по делам, а мариупольку – по ноготкам.

Обстановка накалялась с подходом еще двух представителей соседних домов. Они двигались медленно, угрожающе, с разных сторон. Так летят перегруженные боезапасом Ка-52. Очень низко над прибрежной полосой, в сторону фронта.

Заместо «пулеметных очередей» посыпались те же жалобы на отсутствие в домах тепла, грубость рабочих.

Казалось, внезапное нападение четырех жильцов, в отличие от дворовых собак, мирно не закончится. Обстановку неожиданно разрядила кошка, направившаяся из подъезда прямо в нашу сторону. Сытая и ухоженная, на правах хозяйки территории демонстративно миновала спорящих. Остановилась в сторонке. Неожиданно требовательно пискнув, вернулась, начав ластиться об ногу Сергея.

Возбужденная компания постепенно успокаивалась.

– Мужчину почувствовала, – отшутилась Ольга, томно вздохнув так, что тугие груди освободили из петельки пуговицу на куртке.

– Хозяина, – засмеялся полный мужчина в такой же, как Ольга, рабочей спецовке.

– Игорь, старший соседнего сорок четвертого дома, – представился он, – надеюсь, с вашим появлением дела с ремонтом наладятся. На нас не обижайтесь. Жить мы хотим не как прежде, а лучше. Надеемся на Россию!

Примирившись, начали совместный осмотр. У старших домов в руках вдруг показались вязанки ключей от квартир, которыми они звенели, словно боевыми наградами.

Результаты осмотра привели в угнетающее состояние. На межэтажных площадках из полопавших радиаторов сочилась вода. Растекаясь по полу, замерзала, увеличивая наледь. Недавно поставленные пластиковые окна в квартирах при отсутствии откосов походили на расшатанные цингой зубы. Казалось, коснись – вылетят наружу. Везде обрезки монтажной пены, остатки цемента, песка и сваленные где попало демонтированные старые чугунные батареи. Неубранный после сантехников мусор, вперемежку с мебелью и вещами бывших жильцов, залезающий под воротник холодок создавали атмосферу тотального разгрома.

– Да, с этим бардаком нужно что-то делать, – высказал вслух свое возмущение, которое подхватила пэтэошница.

– Сергей Сергеевич, люди обозлены, никому не верят, – прошептала на ухо Тамара то, что было видно без ее комментариев.

Выйдя из подъезда, столкнулись с грузным мужчиной без возраста, одетым в засаленную куртку и в войлочную шапочку, называемую любителями парилки «защитой лысины». Некогда белую, от ветхости и пыли ставшую рыжей, по цвету его двухнедельной щетины. Человек безуспешно пытался разжечь обломки веток, уложенных на дне шашлычницы.

– Житель двенадцатой квартиры, известный в Мариуполе психотерапевт, – представила старшая дома неряшливо одетого соседа.

«Комиссия» с нетерпением ожидала результатов усилий психотерапевта поджечь хворост. Первым не выдержал Игорь, старший подъезда соседнего 44-го дома, протянув «поджигателю» обрывок газеты, сопровождая шуткой:

– Не научился Ванечкой, Иван Иванычем не научишься.

Скоро огонь весело побежал по бумаге. Сырые дровишки сначала задымили, затем принялись потрескивать оранжевыми искорками. Только тогда «психотерапевт» соизволил уделить внимание собравшейся возле него группе.

– Иван, – улыбнувшись, представился очередной обитатель дома № 46, – приходите на чай, еще из довоенных запасов. Настоящий юньнань, со вкусом сливочного масла.

В подтверждение серьезности приглашения поставил на огонь огромный чайник, закопченный до ручки от частого использования на костре.

– На всех жильцов кипяток готовите, – непроизвольно вырвалось у Сергея от нахлынувшего чувства жалости к людям, готовящим пищу, как в древние времена.

– Всех-то нас из тридцати шести квартир, осталось трое. Я, Ольга да «девушка в халате» под шестьдесят пять. Остальные кто куда подевались, разбежались. Молодежь еще до войны уезжала за лучшей долей в Европу, Канаду. Работники там нужны, да и освоиться молодым проще, языки выучить заграничные. Чужим старикам нигде не рады, а на Родине, как известно, даже сахар слаще.

– Иван – молодец, – вдруг похвалила соседа Ольга, – каждое утро по собственной инициативе прибирается у подъезда, подметает улицу вдоль дома на проспекте.

Психотерапевт развел руками и поклонился в ее сторону, с чувством прокомментировав собственное поведение:

– Делая добро, не надейся на похвалу людскую. Она сама тебя найдет.

Перекрестившись, еще раз слегка поклонившись, проговорил:

– Воистину, Боже!

Сергей Сергеевичу показалась не совсем искренней благодарность Ивана. Превосходство слышалось в его словах над людьми, возомнившими себя ответственными за сохранность чужого имущества. Самозванцами язык не поворачивался назвать. Видимо, ими движет мотив, но какой? Психотерапевт точно знал секрет! В то же время по глазам Ольги, Игоря и Тамары, оказавшейся старшей своего двух подъездного домика, читалось униженное почтение к добродушному на первый взгляд человеку с рыжей щетиной.

* * *

Проспект Перемоги расположен на левом берегу речки Кальмиус. Протяженностью километров пять, от проспекта Свободы до старой проходной «Азовстали». Напоминает Гоголевский бульвар в Москве. Так же посреди широкой улицы зеленая парковая зона. На перспективу масштабно строили в советские годы новые города.

Дома вдоль проспекта, как правило, «сталинской»