И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Обвел взглядом место предполагаемого захоронения. Даже бугорка не обнаружил. Женщина поняла жест, предупредительно подсказала:

– Могилу копали рядом с местом, где сейчас стоим, в нашем дворике, ближе к иве. Всюду грохот, стрельба, не до погоста. Потом могилку раскопали и тела вывезли на кладбище. Четверых здесь хоронили. Маму мою, женщину с четырнадцатилетней дочкой, что из квартиры «пять». Она еще каждый вечер покойную Аллочку из музыкальной школы забирала. Здание сейчас отдали под общежитие, где временно проживаю. Что моя квартира по сравнению с жизнями тех людин! Сущая мелочь. У меня еще две квартиры: в центре и возле центрального городского пляжа. Машина, гараж, дача. Все разрушено, разграблено. Целую жизнь добро собирала и в один день все потеряла!

Душевное волнение передалось мужчине. Он старался избежать взгляда ее глаз. Чувствовал, зеркало души запотело от слез. Треснуло, столкнувшись с несправедливостью. Лишилась всего: для кого человек строит и для чего живет. По сравнению с пережитым жалкий радиатор под кроватью, заваленной модной одеждой, не имел ни значения, ни цены. Но не о материальном ущербе расстраивалась. С потерей добра смирилась. Не смогла простить предательства соседки, с которой бок о бок пережили ад весенних боев. Зависть близких людей оказалась больнее раны. Тамара испытывала чувство человека, теряющего под собой опору. Той твердыней, на которой удобно стоять, не нарушая равновесия, оказалась вера в добро и справедливость. С утратой веры умирает любовь и приходит ненависть. Так начинается война.

Молча, рассуждая каждый о своем, дошли до частной столовки, которые только-только начали открываться.

Тамара с удовольствием приняла приглашение вместе отобедать.

За большой тарелкой наваристого горохового супа с мясом продолжили разговор, словно между давно знавшими друг друга людьми.

Сергей узнал о том самом бомбоубежище под трехэтажным домом на проспекте Победы, где пережидали бои жители «мариупольского дворика». Как спали на голых матрасах, готовили на кострах пищу, справляли в общее ведро естественные надобности и больше всего хотели пить, помыться в душе и читать. Все просто, требовалось снять напряжение. Люди друг от друга стали уставать по причине неспособности что-либо изменить. Книга, напротив, отвлекала от страшной реальности. Без мыслей, по инерции. Спроси Тамару о названии и авторе прочтенной в бомбоубежище книжки – не назовет. Точно так же забылись некогда дружеские отношения, возникшие между людьми разных социальных положений и взглядов, объединенных общей бедой. В темном подвале люди сидели униженные страхом за собственную жизнь. Именно стремление остаться в живых временно их объединило. Прошла опасность, не сохранились прежние отношения. Выявилась общая особенность психики мариупольцев – не вспоминать тяжелые времена.

– Ольга, по старой привычке берет наглостью и пытается выслужиться перед любой властью. На ней написано большими буквами слово «ВЫГОДА». Хотя она не самая опасная. Есть скрытые агенты-эсбэушники, их приспешники, просто «ждуны», – интриговала странными намеками Тамара.

Наличие в оставленном городе подпольщиков-диверсантов, сторонников прежней власти, не вызывало сомнений. Подобное предостережение испытал на себе пару дней назад, когда поленился поставить машину в узкий дворик частного дома, который снимал. Оставил машину на ночной улице. На следующее утро в движении вдруг отказали тормоза. Хорошо, не успел разогнаться. Благодаря механической коробке передач затормозил пониженной скоростью. Оказались надрезаны задние тормозные шланги.

Здоровая психика сопротивляется навязыванию чужого мнения, больная испытывает страх.

– Тамара, в каждом встречном видеть врага неразумно. Пойми, врагами являются не сами люди, а их поступки.

– Почему же судят убийцу, а затем сажают в тюрьму? – Женщина инстинктивно, словно извиняясь за сказанное, закрыла рот ладонью правой руки.

– «Судите не по словам его, а по делам», – говорится в Библии. Судят в первую очередь поступки преступника, за которые он и наказывается.

Закончив обед, с неохотой вышли на холодную улицу. Позади уютное теплое помещение с клеенчатыми скатертями и цветочками в горшочках на подоконниках. Тоскливое напоминание о двух самых простых ценностях мирной жизни: вкусной пищи и уюте.

Снег прекратился. Темные тучи, похожие на густой дым из печи от сырых дров, заволокли край неба. Они двигались хаотично: то наваливаясь друг на друга, то медленно расползались по сторонам. Гнетущее впечатление добавляли серого цвета трехэтажки без единого живого огонька в белеющих новым пластиком окнах.

По пустынной улице колючий «азовец» гнал желтый полиэтиленовый пакет, похожий на сорванный флаг.

Грустный голос мариупольчанки дополнил безрадостную картину:

– Есть ли на свете такой суд, способный вынести приговор виновным в разрушении моего любимого города? Кто и когда понесет наказание за гибель мирных людей, за разъединенные семьи, за страдания нечеловеческие? За какие такие грехи нас наказывает Бог? Чем же я, маленький человек, старавшийся жить в согласии с людьми, праведно, – виновата? Кто, назовите, меня так жестоко наказывает? Семьи уже не осталось, жить мне негде! Боже правый, за что?

* * *

На исправление замечаний первого зама мэра оставалось пять дней. На самом деле на указания городского чиновника можно и не реагировать. Договор-то на ремонтно-восстановительные работы заключался не с мэрией, а структурой, созданной федеральным министерством. Она выдавала разрешение на строительство, контролировала и оплачивала сделанные работы. Именно таким образом предложил поступить руководитель «мариупольского филиала» Александр Филиппов. Сорокапятилетний строитель, не оставивший в отделе кадров компании трудовой книжки. Сергей Сергеевич разгадал желание скрыть этапы трудового пути человека дважды разведенного, прожившего в Омске, а получившего высшее образование в Киеве, в котором никогда не бывал. Впрочем, соответствию компетенций занимаемой должности в компании не поинтересовались. Оказалось, зря. Времена после 24 февраля 2022 года резко поменялись, и диплом с трезубцем уже не вызывал интернационального восторга. В тоже время Александр Филиппов своею улыбчивостью походил на телка, который сосет двух маток. Такой безобидный, ласковый, что не откажешь. Умел находить общий язык, не чураясь разделить съемную квартиру и бутылку водки с водителями. Запивал он, как оказалось, по мерке алкоголиков недолго, дня три-четыре.

Наблюдалась у него одна странность: сторонился местных жителей, но лез на глаза к начальству.

Именно с ним как начальником самой стройки Сергею Сергеевичу пришлось обсудить объем работ и попросить усилить сантехников дополнительными людьми. Не хотелось ударить лицом в грязь перед городской властью, да и жильцов не оставлять же без тепла. Хорошо еще, функционировала городская электросеть, позволяющая отапливать квартиры электроприборами. Их также выдали жильцам во временное пользование. Тут началось! Прослышав о «благотворительной акции», жители близлежащих домов вне зависимости от принадлежности к строителям в субботний день заполнили оргдвор. Отношение к компании начинало потихоньку меняться. Люди, вчера ругавшиеся россиян за медленную работу, сегодня искренне их благодарили за проявленное милосердие и помощь. Старушка с