Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

– Я старался быть терпеливым, понимая, что смерть Силвер выбила тебя из колеи и с тобой все не так хорошо, как ты пытаешься показать. Но, честно говоря, даже для тебя это слишком. Если бы я убил твою кошку, ни за что не стал бы с тобой так поступать.

– Значит, ты все-таки винишь меня.

Молчание.

– Джеймс, все нормально. Лучше честно сказать, чем притворяться.

– Послушай, – наконец заговорил он, – дело не в обвинениях. Просто ты была мне нужна прошлой ночью, а тебя не было рядом.

После окончания разговора я минут пять разглядывала комнату Лу и пыталась распределить по категориям разномастные предметы. Многие из них я знала еще по нашей старой квартире: репродукции Ротко и Шиле, сумочка от Луи Виттона, неоновый клатч из «Зары». Открытки ко дню рождения от друзей и записка с поздравлениями от меня: я написала ее, когда Лу получила работу. Закончив осмотр, я сложила свою испачканную рвотой одежду в пакет и вышла из квартиры.

Спускаясь по лестнице, я скрестила пальцы, надеясь, что сейчас вдруг произойдет что-нибудь важное, такое, что изменит настрой сегодняшнего утра и направит меня в другую сторону. Но ничего не произошло, и даже квартира Бетти была заперта.

Джеймс оставил дверь слегка приоткрытой, словно знал, что я забыла ключи. Он навел порядок. Наша обувь стояла строго по линеечке, мысками к стене.

Выглядел Джеймс ужасно: глаза запали, щеки покрывала короткая щетина.

– Привет, – сказал он.

– Привет. – Я занервничала и сделала шаг, сокращая расстояние между нами.

Он откашлялся и в ответ на мое «прости» сказал:

– Все нормально. Честно, нормально. Я просто беспокоился, где ты.

– А вот и ненормально. – Когда Джеймс поднял глаза, я продолжила: – Хоть раз можешь позволить себе злиться на меня дольше пяти секунд? Попробуй!

– Пожалуйста, не начинай, – попросил он. – У меня нет настроения.

– Нет настроения для чего?

– Для всего. – Он махнул рукой. – Не хочу разбираться со всем этим, с тобой. Давай просто жить дальше. Мне нужно еще подготовиться к завтрашнему дню.

– К завтрашнему дню? – удивленно спросила я. – К работе?

– Да, – огрызнулся он, – к работе. Мне приходится работать. Ты удивишься, но мир не останавливается, когда у тебя случается беда, и нельзя просто взять и забыть об окружающих.

Джеймс замолчал. Я ждала, пока он продолжит.

– Думаешь, я хочу быть таким? Думаешь, не знаю, что неестественно волноваться о работе, когда пришлось сообщить маме такую ужасную новость, хотя мама мне доверяла? А ты, моя девушка, сначала исчезла непонятно куда, а теперь стоишь передо мной, как привидение, и молчишь, будто это твоя кошка умерла. Думаешь, я не понимаю, что она была бы жива, если бы я не ставил работу на первое место? – Он выдохнул. – Прости. Не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Не хочу быть таким, – повторил он. – Мне не нравится себя так вести.

– Ты расстроен, и это нормально.

Глаза у Джеймса вспыхнули.

– Если бы я не вернулся в город, Силвер, вероятно, осталась бы жива.

– Да, – кивнула я. – Вероятно.

– И если бы ты послушалась меня, когда я просил запереть дверь.

– Да.

– В голове не укладывается, что это можно было предотвратить.

– Но ты не мог предугадать, как я поступлю.

Джеймс сел на диван, запрокинул голову и уставился в потолок. Я тоже посмотрела вверх: потолок был ровным и гладким, если не считать трещинки в правом углу над окном. Еще полгода назад я даже не знала Джеймса. Ни разу не видела океана и не общалась с чужими мамами. А вот трещины в потолке были мне знакомы. Джеймс повернулся ко мне.

– Я тебя не понимаю, – заговорил он. – Думал, пойму, но не получается.

– Пока не получается, – согласилась я.

В голове было легко и пусто, я взяла руку Джеймса, которую так хорошо знала, руку, к которой тянулась, когда не находила рядом маминой руки, руку, которой позволяла вести себя по жизни, пока мы оба не осознали, что ошиблись. Мы считали эту руку всесильной, хотя по факту она была просто нормальной конечностью, пригодной для того, чтобы держать за руку другого или показывать трюки с питомцем, но неспособной сотворить счастье, снять боль или создать на руинах полноценную жизнь, в которой нет ни разрушительных последствий прошлого, ни страха перед будущим. Просто конечность.

В комнате потемнело. Я встала и включила свет. Джеймс подошел к столу и открыл ноутбук. Экран осветил его лицо ярким белым светом, словно Джеймс распахнул шторы навстречу новому великолепному дню.

Шли дни. Бо́льшую их часть Джеймс проводил на работе. По вечерам мы молча ели заказанную еду и смотрели телевизор. Иногда я скучала по домашним блюдам из Хольма, по тому, как мы с Силвер валялись на кровати, а Джеймс сидел у нас в ногах, листал кулинарные книги, что-то подчеркивал и делал заметки. Но чаще мысль о том, что Джеймс станет накладывать еду мне на тарелку, казалась пережитком, куском из жизни, оставшейся на другом конце трассы.

Физическое влечение, вспыхнувшее в нас сразу после возвращения из Хольма, теперь затерялось в далеких уголках моего тела, подавленное растущей эмоциональной холодностью. Мне хотелось поцеловать Джеймса в шею, вдохнуть запах его волос, но он оставался на своей половине кровати, и я заново потеряла уверенность в себе. Я вспоминала, как без предупреждения поцеловала его в музее. Считается ли это сексуальным домогательством?

Мама продолжала переводить мне деньги. Небольшими суммами, по пятнадцать – двадцать пять долларов за раз, но так часто, что я уверилась: она просто напоминает о себе. Я была ей благодарна, но не знала, как ответить. Можно было, конечно, забыть о гордости и сказать спасибо, но это прервало бы новый ритм тишины, нависший над нашим обычным молчанием. Было проще дать тишине нарастать, чем нарушить ее рискованным шагом вроде благодарности.

В среду вечером, пока Джеймс мылся, зазвонил его телефон. Это была его мама, и я переключила звонок в режим голосовой почты. Паролем Джеймсу служили последние четыре цифры почтового кода Хольма. Я понимала, что надо остановиться, но вместо этого стала просматривать их переписку.

Сегодня, 18:07

Мама: У нас столько еды осталось после ужина с Мартой. Могу завтра завезти

Джеймс: круто! привези плиз

Мама: Как у тебя дела?

Джеймс: норм. Артур вернулся Без понятия оставят ли меня в команде. сплошной напряг. но ты не волнуйся

Мама: Не бери в голову. У тебя все будет хорошо. Как там Кэти?

Джеймс: Кэти отлично

Мама: Вы не ссоритесь?

Кст на след неделе годовщина Сары и Эндрю. Не забудь подарок.

Джеймс: конечно не забуду

Понедельник, 3 окт 16:11

Мама: [фото Джеймса-подростка с Силвер] 7 лет назад <3

Джеймс: ну у меня и прическа хахаха

Мама: Силвер тебя обожала!

Воскресенье, 2 окт 11:00

Мама: Изабель прислала цветы. Так мило. Пишет, что хочет вернуться в Нью-Йорк.

Джеймс: да мне она тоже говорила

Мама: Надо бы нам поужинать вместе.

Джеймс: не уверен, что она решится на переезд. только обещает

Мама: Не будь таким