Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

– А вот что: ты осознаешь, что переехать к Джеймсу проще всего. Может, раньше тебя и привлекали простые варианты. Но теперь хочется жить по-своему.

Я сделала глоток вина.

– Хороший из меня психотерапевт, правда? – Лу запихнула в рот несколько чипсин. – Я просто обязана выставить тебе счет.

Ее ухмылка превратилась в настоящую улыбку, одну из тех, когда губы растягиваются, открывая передние зубы. Меня охватили смущение и признательность, даже мелькнула мысль упасть на колени и целовать ей ноги. Я представила, как смотрю на Лу снизу, а она вздергивает подбородок и смеется. Джеймс был прав. Я считала, что Лу меня ненавидит, но посмотрите-ка! Она меня обожает.

– Ладно, а у тебя-то что за проблемы? Почему Бекка хочет съехать?

– Отец покупает ей жилье. Мне надо еще выпить.

Она опрокинула себе в рот остатки вина прямо из бутылки: обхватила ее обеими ладонями и встряхнула, добывая последние капли. Когда я раньше вот так же трясла стеклянные бутылки с кетчупом, Лу меня высмеивала. И я поняла: это ее способ извиниться, за что бы она ни решила извиняться. Не припоминаю, чтобы она меня обижала. Хотя, если подумать, пару раз такое случалось, но мне было наплевать, я ее давно простила, а в тот момент, разглядывая брызги вина на столике, поняла, что сейчас мы стоим на пороге новой дружбы, которой не просто желаем, но и заслуживаем. Выяснилось, что я угадала и Николо действительно оказался ужасным соседом. Он постоянно терроризировал Лу, съедал ее продукты и вечно забывал вынуть свое белье из сушилки. И еще хлопал дверью, а спьяну приставал к любым женщинам, кроме Бекки. Лу не собиралась скрывать враждебность по отношению к Николо, и Бекку это раздражало. Они устроили «семейные» разборки, в ходе которых Николо обвинил Лу в пассивности и в неумении общаться, в ответ Лу обозвала его лентяем и фашистом, а Николо заявил, что Лу расистка, поскольку ненавидит итальянцев, и тогда Лу ответила, что сам он расист, потому что сравнил меня с Мулан.

После ее рассказа я только и смогла выдавить:

– Не верится, что он назвал тебя пассивной.

– Сама в шоке, – подхватила она. – Представь, что было бы, повстречайся он с тобой.

– Ну, мы же встречались.

– Надеюсь, больше не придется. В любом случае Бекка вряд ли его бросит, отец купит ей потрясающую квартиру, и они в конце концов съедутся. Аж больно думать, что у Николо будет жилье лучше моего.

– Но эта квартира очень хороша, – успокоила ее я.

– Ты правда так думаешь? Погоди, Кэти, если ты не хочешь жить с Джеймсом, почему бы тебе не переехать ко мне?

– Вряд ли мне по карману такое жилье, – вздохнула я.

– Ну да, квартира Анны была подешевле. Кстати, сколько ты ей платила?

– Пятьсот.

– Надо же! – удивилась Лу. – Тебе повезло. Здесь, конечно, аренда подороже, но место хорошее. Тысяча шестьсот – не так уж и много, подумай.

– С каждого?

– Типа того.

– Тогда без вариантов.

– Ну пожалуйста, Кэти, – взмолилась Лу. – Не хочу искать новых соседей. Меня все бесят.

– А как же друзья из галереи?

– На самом деле Бекка – единственная, кого я хоть как-то выношу.

– На следующей неделе у меня собеседование, – сообщила я, – так что давай посмотрим.

– Что за работа?

Я рассказала, и Лу восторженно взвизгнула, после чего принялась шутить насчет того, какую одежду мне придется носить, если я все-таки стану работать в Бруклине. Шутки были так себе, но я смеялась, потому что Лу смешно изображала бруклинцев, а еще я опьянела. Возможно, не стоило напиваться, но уж очень хотелось разгрузить мозг.

Мы с легкостью прикончили вторую бутылку вина, и Лу открыла водку Николо.

– Мне хватит, – пробормотала я, но Лу меня не слышала, и две рюмки водки превратили легкий дурман в пьяный угар.

В ванной я глянула на себя в зеркало: губы потрескались, рубашка вся в крошках от чипсов. Я попыталась представить, что это мое зеркало, а унитазом, который стоит рядом, я буду пользоваться следующие несколько лет. А как же новый комод, как же нетронутая акула, которая валяется на полу в спальне Джеймса? Я зажмурилась, мечтая, что появится третий вариант выхода из ситуации, хотя понимала: я открою глаза и увижу все то же зеркало. Но продолжала стоять зажмурившись, и под веками распускались зеленые и фиолетовые цветы. Вот бы остаться в этом крошечном темном пространстве, эфемерном и безраздельно моем, но реальная жизнь настойчиво пыталась пробиться и туда, включить свет и добавить яркости.

Я поразмыслила над своими возможностями и над тем, как вообще оказалась перед выбором. Я ведь не выбирала дружбу с Лу и отношения с Джеймсом, хотя была благодарна, что они у меня есть. Но если бы я по-настоящему прислушалась к себе, то не выбрала бы ни одного из них. Я знала, что́ выбрала бы: плавать с Силвер в океане. В последний раз попыталась бы обогнать ее. Если не получится, вернулась бы на берег с поджатым хвостом и смиренно приняла свою жизнь. Но если получится, осталась бы в море и плавала, задрав нос к солнцу.

От долгих размышлений под закрытыми веками замелькали звездочки, и меня стошнило. Потом вырвало еще несколько раз, и мне стало гораздо лучше. Из гостиной доносился голос Лу, она звала меня. Ладно, сказала я себе, вот такая у тебя жизнь, и, если честно, она не так уж плоха.

Глава 20

На следующее утро я проснулась одна в кровати Лу, опознав ее по запаху простыней. Белый солнечный свет стекал с моего тела на доски пола. Во рту ощущался привкус гнилых апельсинов.

На мне была одежда Лу: безразмерная футболка с изображением Кейт Буш и спортивные штаны. Стали всплывать обрывки прошлой ночи. Вот Лу заставляет меня поднять руки и рявкает: «Выше! Выше!», отчего я чувствую себя цирковой собачкой, которая вот-вот провалит важное выступление. Вот она вытирает мне глаза туалетной бумагой и приговаривает: «Ради бога, Кэти, не убивала ты его кошку». Вот запихивает мне в горло таблетку болеутоляющего и заливает в рот воду из-под крана.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела три пропущенных звонка от Джеймса и кучу непрочитанных сообщений. Он ответил после первого же гудка:

– Кэти, какого черта? Ты где?

– У Лу, – пролепетала я, напуганная его беспокойством. – Прости, я думала, ты знаешь.

– Я знал, что ты поехала повидаться с ней, а не оставаться на всю ночь. Ты говорила, что вернешься. Я ждал тебя и не ложился. Думал, вы пошли в бар и там что-то случилось.

– Господи, Джеймс, прости, – простонала я. – Ничего не случилось. Мы все время сидели у нее в квартире. Мне ужасно стыдно, что я не написала тебе. – Я впилась ногтями в голову.

– Вы все время сидели у Лу, – повторил Джеймс. – Даже не знаю, что и думать. Настолько злюсь, что могу сказать такое, о чем потом пожалею.

– Не страшно, – заверила я. – Скажи.

Джеймс