Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

до синей точки, обозначающей ее жилище, и еще пять, чтобы найти конкретную дверь, спрятанную за выступающим фасадом магазина спиртных напитков, где я купила чипсы и красное вино.

Пришлось звонить три раза, пока в домофоне не раздался голос Лу. Лифт выглядел ненадежно, и я пошла по лестнице. Поднимаясь, я услышала мяуканье, слабое, но настойчивое. На площадке четвертого этажа обнаружился источник звука: перед приоткрытой дверью сидела толстая рыжая кошка.

– Привет. – Я присела. – Кто это тут у нас?

Кошка перестала мяукать и уставилась на меня. Глаза у нее были цвета травы, безмятежные, с узкими вертикальными зрачками.

– Ты меня не знаешь, – сообщила я кошке, и она, похоже, заинтересовалась. – Я просто проходила мимо.

Кошка осторожно сделала шажок в мою сторону и остановилась. Я вытянула палец и помахала им. Она не отреагировала. Из глубины квартиры донесся голос:

– Бетти!

Кошка обернулась, затем снова посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения.

– Все хорошо, – кивнула я, – можешь идти.

Она скользнула внутрь.

Интересно, в курсе ли жильцы, что у них дом нараспашку? Конечно, дверь могла открыться случайно, да и щель совсем узкая, но сквозь нее я видела стеклянный столик, на котором в свете свечей поблескивали фотографии. При желании я могла бы даже протиснуться внутрь, и год назад, скорее всего, так и сделала бы. Во время учебы в университете, когда мне становилось грустно или скучно, я шла на прогулку и заглядывала в окна – оранжево-желтые прямоугольники, разрезанные силуэтами любовников или мебели, порталы в другой мир, к которому так и тянуло прикоснуться. Жилище Бетти вызывало смутно похожее чувство, но, видимо, я подошла слишком близко, поэтому не возникло никакого желания проникнуть внутрь. Мне хотелось поскорее подняться на пятый этаж и увидеть Лу.

– Я уже думала, ты умерла, – заявила Лу, когда я наконец добралась до ее квартиры. Русые волосы соседки завивались на кончиках, как обычно бывало после душа, с них капало на белую футболку. На лбу красовался ярко-желтый пластырь от прыщей. – Чего ты так долго?

– По лестнице шла.

– Ну ты странная.

Она усадила меня на бархатный диван. Я обвела глазами незнакомую обстановку, состоящую из разношерстных предметов. На кофейном столике среди стопок глянцевых журналов обнаружился бонг. Свечи в подсвечниках в виде безголовых женских бюстов опасно поблескивали рядом со шторами. На первый взгляд совсем немногие вещи принадлежали Лу, а может, они и вообще все были новые.

– Есть еще кто-то дома?

– Никого. Бекка и Николо только ушли.

– Я тебе кое-что принесла.

– Замечательно. – Лу достала из моей сумки вино и чипсы. – Со вкусом пиццы. Круто! Спасибо.

– Ты нашла ожерелье?

– Какое ожерелье?

– Которое ты потеряла, помнишь? Ты еще из-за него опаздывала.

– Блин, прости. – Она открыла вино и налила в два бокала. – Конечно, я соврала. Мы ссорились с Беккой. Она недавно ушла. Подумывает съехать. Что, на самом деле, не так уж и плохо. – Лу кивнула на бокал: – Хороший выбор.

– Двадцать долларов за бутылку, не наше обычное девятидолларовое.

– Чем я заслужила такое королевское обращение?

– Хотела извиниться, – призналась я. – Мы притворяемся, что ничего не произошло, но все-таки. По-моему, я была не очень хорошей соседкой. И подругой.

– Хм. – Лу сделала вид, что занята бокалом. – С чего бы?

– Оплата квартиры, – начала я. – Нужно было…

– Нет, это я вела себя как стерва. Если честно, мне плевать на деньги. Не обеднею.

– Вот и ладно. Спасибо, что заплатила за меня. Мне задержали деньги в универе.

– Будто я не знаю, – усмехнулась Лу. – На самом деле меня больше раздражало, что ты полностью растворилась в Джеймсе. Пропадала целыми днями.

– Знаю, – согласилась я. – Я иногда слишком зацикливаюсь.

– Как и он, – добавила Лу. – Вот я и подумала: раз уж ты решила полностью посвятить свою жизнь парню, почему бы не воспользоваться его деньгами?

– Мне казалось, тебе нет до этого дела.

– Серьезно? – Голос Лу повысился до той ноты, на которой она обычно ругалась с сестрой по телефону. – Ты считала, что мне нет до тебя дела? Мы прожили вместе четыре года.

Я ущипнула себя за запястье. Она перехватила мою руку. Я посмотрела на нее.

– Ты считаешь, что всем вокруг на тебя наплевать, – продолжила Лу, – а значит, можно вести себя как маленькое чудовище.

Я усмехнулась.

– Я серьезно! – возмутилась Лу.

– Понятно, – сказала я. – Прости.

– Ничего. Просто возьми себя в руки. – Лу снова налила себе вина. – И где ты сейчас живешь? С Джеймсом?

– Вроде того, – ответила я.

– Что значит «вроде того»?

Я толком не могла объяснить. Мы с Джеймсом не обсуждали совместную жизнь. С тех пор, как мы вернулись в квартиру, я еще ни разу не дотронулась ни до икеевской акулы, ни до комода, а он, в свою очередь, делал вид, что не замечает этого. После ухода его матери в квартире не осталось ни следа Силвер, и мы просто распаковали сумки и разложили вещи по местам.

Слова, сказанные матерью Джеймсу, не выходили у меня из головы: «Какой же ты хороший». Я понимала, что в этом он и нуждался больше всего в тот момент, а то и всю свою жизнь. С пониманием пришла зависть, но не то постыдное чувство, какое возникало каждый раз, когда я видела других матерей. Может, и не зависть вовсе, а любопытство. Оказывается, существуют матери, понимающие своих детей.

Каждый раз, когда я смотрела на Джеймса или думала о нем, меня охватывало одно и то же щемящее чувство: то ли любовь, то ли жалость, то ли оба вместе. Я причиняла ему боль, неосознанно и ненамеренно, но от этого было только хуже. Я стремилась стать частью его жизни и в то же время отталкивала его. Он видел во мне любовницу, а я хотела быть его питомцем. И по-прежнему хочу?

– Лично я думаю, – заявила Лу, – что тебе стоит воспользоваться бесплатным жильем. Хотя я ворую в маленьких магазинчиках, так что на мое мнение не стоит полагаться. Вы встречаетесь уже полгода. Не самый долгий срок, но и не самый короткий, после которого люди съезжались. Вы же любите друг друга? Не представляю, откуда у тебя муки совести.

– Не уверена, что люблю его, – призналась я. – Понимаешь, если бы я его любила, не убила бы его кошку.

– Куча людей делает гадости своим любимым, – возразила Лу. – Возьми хоть моих родителей. Так или иначе, могу поклясться, что при первой же встрече вы оба почувствовали, что нашли своего человека.

– Тогда меня вообще сложно было назвать человеком, ведь мы с мамой только что разругались. Скорее всего, из-за этого я и начала встречаться с Джеймсом.

– Будто ты первая во всем мире подцепила незнакомца от расстройства. Но отношения развиваются. И начало романа – не самая интересная его часть.

– Возможно, – согласилась я. – Но мне все равно кажется неправильным жить с Джеймсом. Словно, если я перееду к нему, уже никогда не съеду.

– Ясно. Значит, тебе совестно не брать у Джеймса, а обкрадывать себя.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь