Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

рода нелепым выдумкам, и они всегда выводили его из себя. Жизнь в этих краях была унылой и однообразной, это заставляло местный народ сочинять разные небылицы, чтобы было о чем поболтать вечерком. Паркер во время своих разъездов успел услышать кучу подобной ахинеи – какой угодно, на любой вкус. Он считал эти сказки частью небогатого местного фольклора, формой устного творчества, когда каждый, кто повторял их, непременно добавлял что-то и от себя, чуть меняя изначальный вариант. Они столько раз переходили из уст в уста, что люди в конце концов поверили в истории про крушения испанских галеонов с невиданными сокровищами или про корабли-призраки, обреченные на вечные скитания в морях и океанах.

– А вот, скажем, о тринитариях вы что-нибудь слышали? – спросил водитель.

Майтен посмотрела на него с удивлением, готовясь узнать очередную легенду, но тот почему-то не спешил ее рассказывать.

– Вашему другу это точно будет не интересно, он, видать, портеньо, – добавил водитель с кривой ухмылкой.

Паркер собрался было его осадить, но Майтен успела тоже толкнуть своего спутника локтем.

– Да, он действительно похож на портеньо, но внешность часто бывает обманчивой. Нет, он не из столицы. К тому же ему очень хочется услышать ваш рассказ. Правда ведь? – сказала она, пронзая Паркера грозным взглядом.

– Да, конечно, продолжайте, пожалуйста, – попросил тот, не очень удачно изображая любопытство.

Водитель немного помолчал, а потом снова заговорил:

– “Святая Троица” – так назывался испанский корабль, который затонул у этих берегов во время бури.

Казалось, Майтен так расстроилась из-за судьбы тех моряков, словно катастрофа случилась только вчера.

– А кто-нибудь из них выжил?

Мужчина опять сделал паузу, чтобы подхлестнуть интерес к своему рассказу, и с непонятной горечью ответил:

– Весь экипаж добрался до берега.

– Слава богу!

– Но там их сожрали индейцы.

– Что ж, по крайней мере, хоть кому-то удалось пообедать, – не удержался от язвительного комментария Паркер, но его реплика повисла в воздухе.

– Только вот, на беду, те моряки еще раньше были прокляты, и в индейцев вселились их погибшие души.

– А потом? Что было потом? – не терпелось узнать Майтен.

– Потом? Дети и внуки тех индейцев из поколения в поколение появлялись на свет, неся на себе то же самое проклятье. И даже лицами они были похожи на сожранных когда-то моряков. Только представьте себе: индейцы с рожами галисийцев… Ужас и кошмар! И таких в Патагонии до сих пор полно, только вот всем им приходится скрываться в самых невообразимых местах.

– И чем же они занимаются?

– А занимаются они тем, что творят зло. Их все время мучит голод. Ловят диких животных, грабят эстансии, воруют скот и жрут мясо прямо сырым. Тринитариями их называют по имени того корабля – “Сантиссима Тринидад”, “Святая Троица”.

Паркер попытался сменить тему и спросил про прогноз погоды на ближайшие дни, но Майтен во что бы то ни стало хотела узнать продолжение истории, которая показалась ей самой интересной из всех, что она слышала за последние годы.

– Тут надо знать, что, если их убивают, они всегда тотчас воскресают. Это наполовину люди, наполовину призраки.

– А вы хоть одного такого своими глазами видели?

– Одного? Да сколько угодно! И разговаривают они на старом кастильском языке, так что разобрать ничего нельзя. Этих одержимых боялись даже индейцы, а потому изгоняли из своих племен – куда-нибудь подальше. Пришлось им прятаться в солончаках, в пещерах или заброшенных шахтах, где они до сих пор и обитают.

– Не верь ему, это чистое вранье, – опять прошептал Паркер.

Между тем водитель продолжал рассказ, но сильно понизив голос, словно открывал страшную тайну, так что Паркер едва его слышал:

– Они поедают наших овец. Иногда мы устраиваем облавы на шахтах и ловим их.

– И убиваете?

– Я же сказал, что они никогда не умирают. Есть только один способ их уничтожить… – Водитель опять сделал паузу. – Остальные пассажиры в разговоре участия по-прежнему не принимали, словно погрузившись в свои мысли. – Надо съесть их самих – только тогда они не воскреснут, – закончил он, – и съесть непременно в пасхальное воскресенье, иначе человек и сам подцепит от них проклятую заразу, то же самое проклятье, – и станет таким же извергом, как и они.

Майтен широко раскрыла глаза и схватилась руками за щеки. Она так и сидела, пока впереди не показались выстроенные в ровную линию домики. Остаток пути в микроавтобусе царило полное молчание.

– А про “высадку”, например, вы что-нибудь слышали? Много лет назад, то есть во время Второй мировой, в этой бухте появились… – под конец опять подал голос водитель.

Паркер схватил Майтен за руку, и они быстро вышли из микроавтобуса, едва тот остановился, и даже не поблагодарили разговорчивого мужчину за помощь.

– Почему ты не дал мне дослушать эту историю? – возмутилась Майтен и попыталась вырвать свою руку из руки Паркера.

– Потому что я ненавижу такие россказни. Неужели ты не поняла, что все они там просто потешались над нами? А ты хотела остаться… Кроме того, как раз сегодня вечером устраивают праздник в Обезьяньем Ущелье, и мы можем опоздать.

Они вернулись к своему грузовику и сразу же поехали дальше. Майтен всерьез обиделась на Паркера и дулась до конца дня. Но близость города вернула ей хорошее настроение. Уже подъезжая к Обезьяньему Ущелью, они увидели придорожное святилище, украшенное, как заведено, кусками ткани и выцветшими красными флажками. Фигурки местных святых были окружены погасшими очагами, а внутри самодельных часовен каким-то чудом продолжали гореть красные свечи, и воск стекал вниз, как лава по склону вулкана. Майтен попросила Паркера остановиться, чтобы принести подношение дорожным богам и помолиться о защите от тринитариев. Паркер ее просьбу без возражений выполнил. Шагая туда вместе с другими паломниками, они увидели большой плакат с приглашением на ежегодный местный праздник. Паркер несколько секунд смотрел на него, отказываясь верить собственным глазам, потом схватился руками за голову и вдруг разразился потоком ругательств, у которых на самом деле был вполне конкретный адресат – его друг, чертов журналист, который обманом заманил их сюда. Прямо перед ними, на расстоянии в несколько метров, рабочие, взобравшись на лестницу, крепили рекламный щит, где готическим шрифтом было написано: “Добро пожаловать на Национальный праздник немецкой подлодки!” Когда они вернулись к грузовику, Паркер принялся молотить кулаками по бамперу, не понимая, как мог выставить себя полным дураком, приняв за чистую монету совет приятеля. Однако до Майтен не сразу дошло, что его так взбесило.

Прямо на въезде в Обезьянье Ущелье они заметили памятник из черного кирпича, изображавший подлодку с башенкой и перископом. Рядом с памятником