Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

– Нет, спасибо, – отказалась она раздраженно, когда ей собрались налить еще вина, и быстро придумала повод, чтобы их покинуть.

Паркер посмотрел приятелю в глаза и сказал с нажимом:

– Очень сомневаюсь, что Майтен могла бы пригодиться для вашей книги, она слишком смуглая, а немки такими не бывают, лучше выкиньте всякие такие мысли из головы и перестаньте на нее пялиться.

Журналист поднял свой стакан:

– За здоровье!

– И за ваше тоже!

– За ее здоровье, хочу я сказать. А до вашего мне дела нет. Эта девушка – настоящее чудо, и вы правильно делаете, оберегая ее, поскольку в здешних краях водится много хищных птиц, так что доверять никому нельзя. Где вы такую добыли, Паркер? В этом захолустье найти подобное сокровище нелегко.

– Хотите узнать? Тогда ищите, расследуйте, выясняйте, только вот вряд ли вы чему-то научитесь, попивая винцо, – осадил его Паркер.

– Но я хочу дать вам один совет: увезите ее куда-нибудь, где она сможет немного проветриться, увезите куда угодно из этой проклятой пустыни. Знаете, совсем недалеко отсюда, в Обезьяньем Ущелье, сейчас затевается какой-то праздник.

– Не помню, чтобы я просил у вас совета…

– Там будут всякие танцы и так далее. Устройте ей развлечение, иначе она от вас сбежит. Зато на любое развлечение ответит благодарностью. Ну а вы будете благодарны мне.

– Я уже сказал, что мне не нужны ваши советы, – отрезал Паркер, но потом задумался. – Обезьянье Ущелье? На побережье?

Журналист указал какую-то точку вдали, потом нарисовал рукой в воздухе круг:

– Поезжайте прямо по национальной трассе, послезавтра сверните налево, в понедельник – направо, а дальше – опять прямо. Там нет другого океана, так что заблудиться невозможно.

– А иначе туда никак не попасть?

– Вы по-прежнему предпочитаете второстепенные дороги?

– Не предпочитаю, а вынужден выбирать исключительно такие. Вы же, как я понимаю, забыли привезти мне то, что обещали.

Журналист напряг память и стукнул себя ладонью по лбу:

– Чистые документы! Забыл, но в следующий раз привезу обязательно. Вам надо будет проехать по двести десятой трассе до поваленного дерева. Если прождете там меня больше трех дней, поворачивайте назад. Значит, вы промахнулись с местом. На перекрестке поверните налево, в итоге потратите дня на полтора больше, или даже на два, если пойдет дождь, зато проверок там никогда не бывает. А в Обезьяньем Ущелье скажите, что вы мой приятель. Там меня очень хорошо знают.

Остаток ночи они провели, попивая вино, прогуливаясь и беседуя на темы, которые уже через пару минут и сами не могли бы вспомнить. Утром Майтен нашла их лежащими в траве среди пустых бутылок, и больше всего Паркер и журналист напоминали двух павших на поле боя солдат. Вскоре все сидели за завтраком – ели тортилью и пили кофе под тусклым утренним солнцем.

– Могу я задать вам один вопрос? – обратилась Майтен к журналисту, который со смущенным видом созерцал степь, держа чашку в руке.

– Только если это вопрос сугубо личного свойства, – ответил тот с вялой улыбкой.

– А куда вы намерены ехать теперь?

– В Буэнос-Айрес, где займусь публикацией своей книги.

Майтен не без грусти вздохнула:

– Ах, как мне хотелось бы увидеть Буэнос-Айрес! Людей, бары, магазины, тротуары, автомобили…

– Если хотите, присоединяйтесь ко мне… – предложил он, с трудом поднимаясь на ноги и слегка покачиваясь. Потом стал собирать свои бумаги, рассыпанные по столу.

– Нет, я хочу поехать туда с Паркером. А вы уверены, что сможете вести машину? – спросила Майтен.

Журналист ответил, еле ворочая языком:

– А здесь ее вести и не требуется, дорога сама тебя куда надо доставит, совсем как верный конь.

Чуть позже Паркер, тоже с трудом передвигавший ноги, проводил друга, легонько его подталкивая и поддерживая. Мужчины кое-как скоординировали свои движения, чтобы обняться на прощание, но на этот раз их объятие было не таким долгим. Журналист остановился посреди дороги, бросил взгляд вперед, потом назад и, чуть поколебавшись, зашагал направо. Ни в одну, ни в другую сторону трасса, казалось, не имела конца и разрезала планету ровно пополам. Паркер проводил его взглядом, дал пройти два-три метра и свистнул:

– Эй, вы вроде бы что-то забыли! – Он указал пальцем на автомобиль.

Журналист развернулся и поплелся назад.

– Спасибо, вы это на удивление вовремя заметили, – сказал он, потом прикрыл один глаз, вытянул вперед палец и сделал вид, что целится. После чего повторил тот же жест, прикрыв другой глаз и вытянув палец другой руки. – Знать бы еще, какая из сторон мне нужна.

– А вот это понять уже совершенно невозможно.

– Здешняя трасса слишком прямая для человека, который все вещи видит перекрученными. – Журналист по-прежнему целился в Паркера то одним, то другим пальцем. – Вернее, видит именно такой всю свою жизнь, а не только дорогу.

Когда он сел в машину, Паркер подошел ближе. Гость высунул голову в окошко.

– Гаврило Принцип. Дарю его вам, – сказал он серьезно и торжественно.

– Это венгерский вратарь?

– Нет, убийца эрцгерцога. Никогда бы не подумал, что его имя может всплыть на самом краю земли, и знаете, в этом что-то есть.

Фары грузовика сверлили ночную тьму, оставляя сзади молочно-белый след, но он быстро растворялся во мгле. А ночь по краям дороги оборачивалась черным потоком ветра, который со свистом прочесывал степь, где глаза ночных животных казались звездами, упавшими на землю. Майтен и Паркер, утонув в теплом сумраке кабины, словно плавали в водах плодного пузыря. Их лица едва освещались огоньками с приборной панели. И если весь день они только и делали, что разговаривали, то теперь, устав от слов, позволили тишине убаюкать их и даже старались держаться подальше друг от друга. Общими для них были только звучавшие по радио сигналы и голоса тех редких станций, что добирались сюда, прыгая по шкале. Голоса были далекими, а музыка такой старой и заезженной, будто она прилетела из другого времени, запутавшись в клубке электрических разрядов. Паркеру переменчивые сигналы слабых радиоволн казались пальцами, оставлявшими серебристые следы по всей кабине, а вот Майтен они выводили из себя. И вдруг она услышала отчетливый голос, рассказывающий про гороскопы и знаки зодиака, и прежде чем этот голос исчез, закрепила его на шкале. Паркер вздрогнул: задержку на одной станции он воспринимал как сбой в хорошо смазанном и отлаженном механизме. И не представлял себе другого способа слушать радио, кроме постоянных скачков. Он стал поглядывать на аппарат, хмуря брови, а потом все-таки нажал на кнопку, и станции опять начали сменять одна другую резкими