Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

– Продукты тоже делить будете? – попыталась пошутить дочь.

– Смейтесь, смейтесь… – нахмурился Иван Матвеевич. – Отец родной из дома уходит, а им все хаханьки.

– И далеко ли собрался? – все еще улыбаясь, поинтересовалась дочь.

– Поначалу в летней кухне перекантуюсь, дальше посмотрим. А дом родительский… – Старик выпрямился, прервав свои сборы. – Дом… – голос его дрогнул, – этой оставляю. – Он мотнул головой в сторону плотно закрытой двери. – Пускай тут одна барствует. Не жалко.

– Папа, ну честное слово, смешно же… – начала было дочь примирительно. – Сорок лет прожили – и на́ тебе! У вас же юбилей через неделю – рубиновая свадьба. Гости съедутся, друзья…

– Вот и гульнете тут без меня! А я всё – баста! Умываю руки. И вообще… У меня, может, новая жизнь начинается. Я, может, заново женюсь! А что? Найду себе молодую…

– Ну конечно, – поддела его дочь. – Жену молодую в летнюю кухню приведешь? Да и зачем ты ей, молодой, нужен-то? Ты у нас кто? Олигарх? Подпольный миллионер Корейко?

– Иван Матвеевич, ну действительно, – попытался деликатно вклиниться в разговор зять. Он все это время сидел тут же, уткнувшись в экран смартфона.

– А ты вообще помалкивай. – Старик грозно зыркнул в его сторону. – Тещин подпевала!

Зять тут же осекся.

– Тебе по сроку службы вякать не положено! Ты сколь лет женат? Семь-восемь? То-то! А ты сначала поживи с мое с этаким хомутом на шее, а потом уж советы раздавай.

Зять благоразумно предпочел промолчать и снова уткнулся в телефон – от греха подальше.

– Деда, деда… А можно я тоже с тобой? В летнюю кухню! – обрадовался внук Санька, с интересом наблюдавший за сборами главы семейства. – Мама, можно?

– Кыш отсюда! – цыкнула на него та. – Ты бы хоть внука постыдился. – Дочь с укоризной посмотрела на отца. – Ведь пожилой человек… Разводиться он собрался. Срам, да и только.

– А ты меня не срамоти! Ишь, сопля! – взъярился старик, бухнув на стол мешок с собранными пожитками, и, громко хлопнув дверью, вышел из дома.

– Что делать будем? – Татьяна присела рядом с мужем.

– Да ладно тебе, не переживай, – попытался ее успокоить тот. – Что ты, родителей своих не знаешь? Тут же налицо первый закон диалектики: единство и борьба противоположностей. А самое главное в этом законе что?

– Что?

– То, что противоположности эти друг без друга обходиться никак не могут. Помирятся.

Татьяна вышла во двор. Отец, опустив голову, сидел на приступке у летней кухни.

– Папа, – дочь, присаживаясь рядом, приобняла его за плечи, – ты бы рассказал толком, что тут у вас произошло?

Старик, оскорбленно поджав губы, молчал. Наконец, выждав должную паузу, заговорил.

* * *

Началось все, как выяснилось, с совершеннейшей ерунды. На пустом, можно сказать, месте.

Иван Матвеевич давно обещал жене починить теплицу – зимой снегом крышу из поликарбоната продавило. Надежда Петровна даже придумала как. Поликарбонат менять – целая история, поэтому попросила зятя – тот купил самой плотной пленки. Осталось только затянуть тепличку. О помощи по хозяйству Надежда Петровна мужа почти никогда не просила, полагая, что инициатива должна исходить от него самого. Хозяин как-никак! Тот же к хозяйству относился весьма индифферентно. И не по лености либо нерадению, а исключительно потому, что круг его интересов отличался необыкновенной широтой и разнообразием и пределами домохозяйства никак не ограничивался. Он много читал, живо интересовался политикой. А с тех пор как самостоятельно освоил компьютер, мог сутками «зависать» на просторах интернета.

– Надька! – выскакивал он, бывало, за полночь из комнаты и бежал к жене. – Что делается! Негры Капитолий захватили! Во у них заваруха пошла! Так им, пиндо́сам, и надо! – Старик победно тряс кулаком.

Или:

– Нет, ты погляди! Америка-то хваленая… Нас, русских, ругают: дескать, бардак, живем как свиньи. А сами-то! Я нынче весь их Нью-Йорк вдоль и поперек излазил. По Гуглу, – пояснял он, столкнувшись с удивленным взглядом жены. – Дыра дырой! Грязюка кругом, мешки с мусором на каждом шагу. А дороги?! Хуже, чем у нас.

Жена, будучи человеком сугубо практичным, интересов мужа не разделяла. Ей не было никакого дела ни до негров с Капитолием, ни до дорог в Нью-Йорке. У нее огород не вскопан до сих пор, морковку сеять пора, тепличку ту же починить надо. Так что добытую супругом информацию она пропускала мимо ушей, проявляя возмутительную, с точки зрения Ивана Матвеевича, аполитичность в вопросах международной обстановки.

Она бы и в этот раз обошлась без мужниной помощи, да одной несподручно. Старик же в назначенный для ремонта теплички день захандрил. С утра слонялся по дому, вздыхал, покряхтывал… Несколько раз хватался за тонометр.

– Нет, ну ты посмотри! Давление, как у космонавта, а нехорошо, ломает всего… – Он присел рядом с женой, заглядывая той в глаза. – Может, вирус какой? А?

– Откуда ему взяться, вирусу? Ты ж из дома три дня не выходил.

– Так Жанна Игоревна твоя вчера притаскивалась. Она, поди, и принесла заразу. Я заметил, она носом шмыгала. Вот и у меня в носу тоже свербит. И глаза еще…

Старик, встав, прильнул к зеркалу.

– Во! И глаза красные. Ну точно – вирус!

– Что-то я не заразилась.

– Это все потому, что ты человек скучный и для микроба неинтересный, – парировал Иван Матвеевич. – А если какой сдуру к тебе в организм и попадет – сам скопытится. И все оттого, что шибко ты ядовитый человек стала в последнее время, Надежда. Что ни слово – все со значением, с подначкой…

– Сдался ты мне, подначивать тебя еще.

– И недовольная еще все время! Ты брала бы пример с меня. Вот у меня всегда хорошее настроение. А почему, спрашивается? Потому что я всем и всегда в жизни доволен и всему радуюсь. Вот вышел я во двор: солнышко светит, птички поют – и мне уже радость. А ты? Вот чем тебя, скажи, можно обрадовать?

– Теплицу мне почини.

– Вот до чего же ты, Надежда, меркантильный человек! Приземленный, я бы даже сказал. Дальше своего огорода ничего не видишь. Никаких у тебя других интересов в жизни нетути!

– Зато у тебя, – закусилась бабка, – интересов как у нашего Валета блох!

– А как же? – оживился старик, разом позабыв про вирус. – Ты вот знаешь, сколько я уже фильмов накачал с интернета? Наших, советских, – Саньке. И фильмов, и мультиков, и аудиокнижек, и музыки всякой. И «Радионяню» даже! Помнишь, раньше, бывало, радио утром включишь, а там: «Радионяня, радионяня, есть такая передача… – запел дед, смешно приплясывая. – Радионяня, радионяня,