Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

тоже, само собой, присутствовало. Да только где оно все теперь? А характер ее поганый – вот он, туточки! Кушайте, не обляпайтесь! Да… Разменял я свою молодость вот по такому, можно сказать, неравноценному курсу.

Валет подхалимски вилял хвостом: дескать, понимаю, хозяин, сочувствую.

– Да ладно, не подлизывайся, сам-то к хозяйке харчеваться бегаешь. Предатель! Да и то… Мне-то тебя угостить нечем.

Старик помолчал, что-то вспоминая, и вдруг хохотнул:

– Хех! Это ж, я помню, мы с ней только поженились – медовый месяц, сам понимаешь… Дай, думаю, устрою ей сюрприз! С работы пораньше приехал. И, пока училка моя со школы не пришла, приготовил салат! Думаю, придет голодная, а тут банкетное, можно сказать, меню! А я ж сроду раньше не готовил. Ну, покрошил все, что в холодильнике нашел: колбасу, сыр, лук, яйца… Не помню уж, что еще. И все это, значит, сметанкой решил заправить. А сметана жидкая, ну я и ливанул прямо из банки через край. Да малость не рассчитал. Ну ладно… Перемешал. Смотрю. А салат мой – жи-и-иденький получился. Что, думаю, делать? А покрошу хлеба туда – горбушечка бородинского в хлебнице была. Какая, думаю, разница? Все равно в животе все перемешается. Салат же с хлебом едим. Посолил, поперчил, перемешал как следует. Дай, думаю, пробу сниму на всякий случай. Продегустирую, так сказать. Ложку в рот взял, и – веришь, нет, Валет, – чуть меня не стошнило. Салат-то мой жрать невозможно. Ну натурально отрава! И главное, ингредиенты-то все по отдельности съедобные. Обидно! Вот тебе и сюрприз. Авторская, блин, кухня. Ладно, думаю, не накормить, так рассмешить хоть. В салатницу все это дело переложил, петрушечкой украсил – живописно так. Жду, когда моя, значит, явится. Та правда, как пришла да увидала красоту такую – обрадовалась! А я ей: садись дорогая, угощайся. Та за ложку. Раз-другой с голодухи-то хватанула. И тут, вижу, скривилась вся. Сидит, глазами лупает. А потом выскочила из-за стола, дверью – хлобысть! Обиделась, понимаешь.

Ну что делать? Нет у человека чувства юмора. Ничего не попишешь. Да только что же я – зря старался? Не пропадать же добру. Я тогда на автобазе еще работал. Дай, думаю, отнесу мужикам в мастерскую: у них там пара кошек жила. Кошки-то небось не такие привередливые – сожрут за милую душу. Отнес. И что ты думаешь? На следующий день после того захожу к мужикам, а они мне: «Ты чем кошек наших накормил?» – «Что, – удивляюсь, – такое?» – «Сдохли, – говорят, – от угощения твоего!» Вот тебе и на… Веришь, нет? До сих пор неловко. От чистого сердца же! Я так понимаю, что, видать, какие-то я несоединимые компоненты в этот салат замешал, от сочетания которых даже кошки дохнут. Бинарное оружие, в натуре! А Надька мне еще до-о-олго припоминала случай тот. «Это ты, – говорит, – нарочно меня травануть хотел. Тогда уже, видать, задумал меня жизни лишить».

Старик закатил глаза.

– У нас за неумышленное убийство сколько дают? А? Это что ж? Если бы я ее тогда и впрямь того… Я бы уже давно отсидел и вышел. И жил бы себе спокойнехонько, горя не знал. Да… Ну ничего…

Старик, хватаясь за поясницу – переклинило все-таки после теплички-то, – поднялся с крыльца.

– Нам, Валет, фигня война – главное маневры! Пойду борщ сварганю. Пускай не думает, что я тут без нее совсем пропадаю.

Из дома тем временем вышла бабка.

– О! – поморщился старик. – Вспомнишь солнце – вот и лучик… Иди, Валет, иди отсюда, нечем мне тебя угостить. Ступай к хозяйке вон.

* * *

Насчет борща – это Иван Матвеевич погорячился, конечно. Борщ… Это ж целая история! Решил сварить себе лапшички.

Он зажег газ, поставил на плиту кастрюлю с водой и в ожидании, пока та закипит, присел на табуретку. Глядя на облезлые стены, Иван Матвеевич прикидывал, с чего бы начать благоустройство своего нового жилища.

Летняя кухня по назначению давно не использовалась и со временем попросту превратилась в сарай. Тащили сюда всё что ни попадя: тюки со старым тряпьем, пришедший в негодность огородный инвентарь, банки с засохшей краской – после ремонта остались, колеса от велосипеда с погнутыми спицами… По-хорошему, выбросить бы! Иван Матвеевич сколько раз собирался. И вроде возьмется уже, да все как-то жалко. Прямо рука не подымается: и то, думает, пригодится, и это еще, глядишь, в дело какое пойти может. А, пускай лежит… Нет, ну в самом деле. Вон холодильник «ЗИЛ», что родители еще на свадьбу подарили, дождался же своего часа. Припасы в нем съестные хранить – куда с добром! А то мыши совсем одолели. Хорошо, Надьку в свое время не послушался. Та ведь ему всю плешь проела: увези на свалку да увези.

«Ничего-ничего… – Иван Матвеевич оценивающе разглядывал свое пристанище. – Я из времяночки этой такую лялю сделаю – Надька еще обзавидуется».

Да бардак-то ладно. Прибраться – не проблема. Другое дело, что летняя кухня давно требовала ремонта. Штукатурка на потолке местами отвалилась, обнажив дранку. Половицы под ногами ходили ходуном. На входной двери из-под рваного дерматина клочками торчала вата. «Надо бы еще дверь заново войлоком по периметру обить, чтобы зимой не сифонило. Старый истрепался совсем, – отметил про себя Иван Матвеевич. – И штапик на окнах поменять». До зимы ему здесь обретаться совсем не улыбалось, но, как говорится, врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Пока он накидывал план работ, вода на плите закипела. Достав из холодильника пакет, Иван Матвеевич на глазок сыпанул в кастрюлю вермишели. Помешал поварешкой, показалось – маловато будет. Подсыпал. Снова помешал. «Не, не наемся!» Добавил еще. «А вот теперь в самый раз!» – решил он, уже с трудом проворачивая поварешку.

Только накрыл кастрюлю крышкой, как на пороге нарисовался внук.

– О-о-о… Санек! – обрадовался старик. – Да ты проходи, проходи. Чего в дверях-то застыл?

Иван Матвеевич обнял внука, усадил на табурет.

– А я, понимаешь, кашеварю тут. – Он кивнул на плиту. – Щас обедать будем. Садись.

– Меня бабуля пловом накормила.

Старик поджал губы:

– Пловом, говоришь? Ну да, плов с лапшой, конечно, не сравнить. Какое тут может быть сравнение!

– Да ладно, я и лапши поем, – поспешил успокоить Санька деда, заметив, что тот обиделся. – А ты, что ли, готовить умеешь?

– Само собой. Каждый мужик должен уметь готовить. Это только так принято считать, что кухня – не для мужчин. А на самом деле… – Иван Матвеевич многозначительно потряс поварешкой над головой. – На самом деле готовка женских рук на дух не терпит. Вот почему, думаешь, в самых знаменитых ресторанах что ни шеф-повар,