Параллельные кривые - Таша Калинина

РАЗГОВОР, КОТОРОГО НЕ БЫЛО. ИЛИ БЫЛ?

13 октября

– И это все за один день?

– Ага. Иногда даже минута в минуту. Хотя, если разобраться, времени не существует – все происходит одномоментно, в миллиардах вариаций. С чем бы сравнить? Восхитительный хаос. Легкий танец пылинок в полоске солнечного света.

– Как поэтично. И грубо – уравнять жизнь, огромную человеческую жизнь, с пустяшной пылью. Не ожидала от тебя.

– Ох, не драматизируй. На самом деле земной квест – довольно простая штука, стремительная причем. Вот пока ты говоришь, где-то сменилась пара цивилизаций, родились и умерли звезды, голубой шарик сделал столько оборотов вокруг своей оси, что я даже не знаю названия этому числу.

– Но все эти люди… Этот день, такой разный, такой…

– Какой? Ну, попробуй, подбери слово. Я в тебя верю – даже больше, чем ты в меня.

– Не знаю, как объяснить. Почему именно этот день? Почему именно эти люди?

– О, это абсолютно рандомный выбор. Лотерея. Счастливая случайность. Просто чтобы ты понимала принцип – ничто не предопределено, развилок столько, что вообразить их количество, будучи на той стороне, невозможно. И никто никого не ведет за руку. Прости, но никто даже не контролирует и не направляет – ужасно раздражает эта ваша универсальная отговорка про волю богов, судьбу и прочую чушь.

– И они никак не связаны, эти люди?

– Связаны, конечно. Вот взять дерево. Столько веток и веточек на нем, столько листьев. Каждый сам по себе, но связаны ли они? Есть ли у них что-то общее? Один ли свет льется по их жилам?

– Хммм… Слишком просто, чтобы объяснить сложную жизнь.

– Опять драматизируешь. Ничего ведь сложного? Смена утр и ночей. Снег, дождь, цветение сакуры. Лучшая линия жизни, которую выбирает не тело – только душа.

– Ну да, ну да. Выбор выбору рознь. И не всегда он правильный.

– Но всегда – твой. Даже если неправильный. Даже если это попытка бегства.

– Как Марта сбежала?

– А разве она сбежала?

***

…Марта выключила звук на телефоне. Она добралась домой на такси, первым делом сварила кофе и с наслаждением выпила чашку обжигающего горького напитка. Мелькнула дурацкая мысль: “Как чаша жизни – горечь, оседающая причудливыми рисунками кофейной гущи на дне. И даже когда ты расшифруешь эти знаки, не поймешь, что с этим делать”. Сумерки наполняли комнату – пасмурный день катился в такой же хмурый вечер. И лишь поминутно вспыхивающий светом экран мобильника – звонили все подряд: Артурчик, Таня, снова Артурчик, даже водитель Вадим – подсказывал, что время все же не замерло, течет себе куда-то рекой несбывшегося. Почему-то Марте не было ни страшно, ни жаль. Уходил день, полный нелепостей, случайных открытий – все-таки эта Ангелика непростая штучка, и сейчас Марта уже не сомневалась, что она специально все устроила так, чтобы Марта взорвалась и ушла со съемочной площадки, но зачем? А вдруг это шанс разобраться в себе? Понять – кто она на самом деле. Марта хотела тишины – и вот тишина здесь, обнимает ее за плечи, гладит по волосам, одновременно утешая и подбадривая: “Ну же, ну… Ты все правильно сделала, девочка. Ты наконец-то все сделала правильно”. Если бы только Марта могла сейчас увидеть себя со стороны, она бы удивилась и, наверное, даже испугалась – приросшие, казалось бы, намертво маски сползали, рассеивались туманной дымкой, зажигая нежный свет радости в глубине ее глаз, возвращая расслабленную улыбку. Она хотела закурить, но вдруг поняла – больше не надо. Нет внутри хронической печали и тоски, которые удавалось выдыхать только с завитками табачного дыма. Сварив еще одну чашку кофе, Марта забралась в приткнувшееся у окна кресло с ногами, взяла телефон и открыла сайт с бюджетными авиабилетами. Она вернется домой.

***

– Ну разве это не бегство? Дальше-то что?

– Вернуться домой – это пауза. Ты же не думаешь, что принимать важные для жизни решения следует на пике эмоций, когда всякие Артурчики названивают, дергают со всех сторон? Вряд ли можно мудро распорядиться своим земным временем, не погрузившись во внутреннюю тишину, так что…

– Ну не знаю. Какая-то волшебная таблетка эта твоя тишина. Чем она помогла этому парню, Люку? Только отравила жизнь, уничтожила его мечты.

– Подожди-подожди, разве Люк не сам это сделал? Разве это не его решение – убивать каждый день жалостью к себе, искать виноватых, проклинать обстоятельства и даже не попробовать что-то изменить?

– Не все люди умеют справляться с болью…

– Не все люди умеют принимать боль – вот так вернее. Не все умеют видеть в ней силу, точку нового отсчета, а на самом деле боль – именно для этого. Чтобы ты научилась вставать, когда упала, и решилась на новый шаг.

– Ха! Легко рассуждать, когда видишь развилки заранее, но в жизни-то все не так – ты шагаешь в темноту. И что в ней? Бездонный обрыв или надежный кусок асфальта, на котором ты устоишь?

– Жизнь – сюрприз. И дело только в том, как ты к этому относишься. Вообще-то и падение с обрыва в каком-то смысле приключение и шанс – можно зацепиться за ветки, можно упасть в воду, можно расправить крылья и взлететь.

– Бред какой. Ну какие крылья? Какие крылья, черт возьми?!

***

…У Люка кружилась голова. Почему он, тридцатисемилетний мужчина, который до сих пор чувствует себя брошенным мальчиком, сидит сейчас в пустом номере отеля и не знает, как жить дальше? Как вынести обрушившуюся на него правду? Софи не бросала его. У него растет сын. Мать присвоила его жизнь. Отец слишком далеко и – оторванный от сердца Люка, как желтый кленовый лист, – стал почти чужим. Мир равнодушно молчит, мол, разбирайся сам. Черт, как же он не заметил, как не почувствовал, почему не искал ответов на вопросы, которые были, были и рвали его душу на части все эти годы? “Люк, ты неудачник, – сказал он сам себе. – Ты жалкий, никчемный идиот”. Он рухнул на кровать, до боли сжав ладонями виски и застонал. Он был словно сделан из боли и отчаяния, разрываемый желанием выбежать из номера, мчаться сквозь вечереющее небо, спотыкаться на поворотах, взлететь по ступенькам и ворваться в прошлую жизнь, уткнувшись лицом в колени матери, которая любила его так горько, что уничтожила. Но нет, нельзя, нельзя! Если бы ему нужно было остаться там, в иллюзии счастья, он не встретил бы сегодня Софи и не понял бы, что все кончено – не нужно больше ходить на