Банджо. Роман без сюжета - Клод Маккей

После полуночи один из сенегальцев растворился – сказал, надо обтяпать одно маленькое дельце. Спустя полчаса он не вернулся, и второй отправился его искать. Обоих след простыл. Хозяйка сказала Банджо, что он должен за выпивку; счет вышел на сто десять франков. Он был в костюме, выкупленном Талуфой, и глядел эдаким толстосумом, но при себе у него было всего два франка. Женщина отняла у него инструмент – и Банджо лишился своего волшебного спутника.

– Прикиньте – два каннибала развели меня на такой дешевый трюк, – сказал Банджо. И рассмеялся. – Да уж, эти людоеды быстро учатся у белых всем их подлым штучкам. Немало юбчонок обвели меня вокруг пальца, но чтобы сам папаша-заправила! – такое со мной в первый раз. Но, Господь свидетель, покривляться им ради этого пришлось от души, всю суть свою показали. Да уж, ребята.

Лишившись инструмента, Банджо решил устроиться на работу. Сказано – сделано, и в дальних доках, в сторону Ла-Мадраг, он отыскал Денгеля – тот нашел себе пристанище на грузовом судне, которое ремонтировали и укомплектовывали сенегальцы. Денгель пребывал в обычном состоянии – казалось, что выпивка, приняв вид пота, сочится у него прямо из пор. От него Банджо узнал, что одна чернокожая команда – старые приятели Имбирька, знавшие его по тем временам, когда он был заправским моряком и не чурался никакой работы, – приютили его, обеспечили выпивкой и забрали с собой в плавание. Только так можно было сподвигнуть Имбирька сняться с любимого волнореза.

Банджо рассказал Денгелю, что ищет работу и нуждается в его помощи.

– С чего это вдруг? – спросил Денгель.

– Потому что мне и впрямь нужна работа. Я на мели. У меня свистнули банджо. У меня ни черта не осталось – а значит, надо найти нечто хотя бы отдаленно смахивающее на уродливого грязного спиногрыза, имя которому работа.

– Работа говно. Хорошую работу хрен найдешь, – заявил Денгель.

– А чего вообще не живешь как жил?

– Не могу. Ребята расползлись, и всё пошло под откос, покатилось прямехонько туда, куда рано или поздно угодит любая хорошая вещь на свете.

Двое сенегальцев шефствовали над этим участком доков и, когда появлялась работа, нанимали других сенегальцев, почти без исключений. Один из них неизменно пребывал в полупьяном состоянии и буйствовал. Другой – красивый, статный чернокожий человек с крепкими белыми зубами и ясным взором, полным, красиво очерченным ртом, эбеновой кожей, источавшей мягкое свечение, – словом, хоть сейчас в музей. Звали его Сарка. Банджо пару раз видал его в Африканском баре. Но вообще в Старом порту он не был частым гостем. Он был женат и жил в более благопристойной части города, там, где селились рабочие. Банджо уговорил Денгеля устроить им с Саркой встречу в баре «Рандеву».

С собой в бистро Банджо взял чемодан, в котором держал кое-какие модные штучки. Ему доводилось слышать, что тем из парней, кому удается заполучить работу, частенько доводится подмазывать начальника. В Соединенных Штатах он к этому привык и был готов и теперь. У него была пара су на вино, и он надеялся, что, когда его весьма маловразумительный запас французских слов иссякнет, Денгель придет на выручку.

В ответ на просьбу Банджо о работе Сарка извиняющимся жестом поднял ладони вверх. Вряд ли что-то получится. Работа! По нынешним временам непростое это дело. Приняли новый закон об иностранных гражданах, нанимающихся на работу во Франции. Как, Банджо этого не знал? Подходит к концу сумбурное послевоенное время, когда работы было больше, чем людей. Теперь иностранцы, желающие работать, должны предъявлять специальное разрешение.

Новый закон ни в коей мере не затронул работавших в доках иностранцев. Начальники помельче были в большинстве своем итальянцы, а когда требовались люди на погрузку или разгрузку, брали тех, кто под рукой. Если же работы было мало – тут, сами понимаете, своя рубашка ближе к телу. А «своя рубашка» – это, ясное дело, тоже итальянцы: иностранцы в самом что ни на есть гражданском смысле, хоть и не чужаки в смысле общепринятом.

Банджо чокнулся с Саркой и Денгелем, залпом выпил красного вина и повернулся за чемоданом. Он выудил оттуда шелковую сорочку в полоску и протянул Сарке. Глаза на веселом привлекательном лице Сарки заблестели еще сильней. Он видел такие сорочки на американских моряках – их можно было расстегивать до самого низа, прямо как BVD[58], так что одеться и не растрепать при этом только что приведенные в порядок волосы оказывалось плевым делом. Сарке очень хотелось такую сорочку. А теперь она досталась ему совершенно бесплатно – и это чистый шелк!

– Pour moi? – спросил Сарка.

– Oui, vous, – откликнулся Банджо, прижав указательный палец к его груди, как раз против сердца. А потом ошеломил его великолепным галстуком в косую полоску, вроде тех, в каких щеголяют ученики американских колледжей.

– Mais non! – воскликнул Сарка, подобострастно погладив Банджо по плечу.

– Oui, oui, vous, бери, – усмехнулся Банджо. – Vois, moi, amis, bon amis.

– Toujours amis, – согласился Сарка. – Demain, vous venez me chercheraux docks. Travail[59].

Вот так Банджо проложил себе дорожку в доки. И Сарка, надеявшийся в один прекрасный день уехать в Америку, начал перенимать у него английские слова. Кое-какие канавные ребята из Британской Западной Африки попросили Банджо свести их с Саркой. Он так и сделал – и они тоже получили работу. В скором времени уже вся бригада Сарки состояла из тех, кто говорит по-английски, и то и дело слышалось, как он командует подчиненным: «Слезай», «Подымайся», «Начинаем», «Хорош» – и выкрикивает другие начальственные словечки на чистом английском языке.

В Африканском баре сплетничали, что Сарка потому нанимает себе работников с английским вместо сенегальцев, что ежедневно от каждого из них получает на лапу по пять франков. А кроме того, вино по вечерам всегда пьет с бригадой – и платят тоже они. Банджо был другом Сарки и его правой рукой, а потому в этих ежедневных подкупах молва его не винила, но все вокруг прекрасно знали, что Саркино расположение он купил симпатичным барахлишком.

Денгель рассказал Банджо об этих пересудах, и тот отрезал:

– Какое мне дело, что там болтают злые ниггерские языки. Пусть болтают, пока челюсти не отсохнут. Я привык к тому, что ниггеры судачат. Что с того – подарил чуваку сорочку! Дома бы каждая ряха подсуетилась, чтобы устроить себе рабочее место. Что белое отребье, что ниггер. Всё равно. Сорочка! Пять франков! Это же разве деньги. В Штатах я столько раз покупал работу, что и не посчитать. И у белых, и у ниггеров. То