Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Джулиус не разбирая дороги помчался в деревню. Он приехал туда уже в сумерках, весь взмокший. Они с Дженксом просидели в баре «Плуга» около часа. Потом он купил последний пакетик свиных шкварок с витрины, упаковку соленого арахиса и запил все это второй пинтой биттера. Работа на ферме всегда вызывала у него голод и жажду. Он злился на Джини за то, что она захлопнула дверь у него перед носом, пусть даже у нее были на то веские причины. Одновременно он чувствовал себя виноватым и решил, что завтра же позвонит насчет пропавшей собаки в полицию или в Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными. Хотя ему в любом случае сначала надо забрать из трейлера эту чертову зарядку. А еще он завтра же сходит к Стю и поговорит с ним про Натана и его дружков. Да чего там, он сам отправится к Натану, где бы он ни жил, и скажет ему пару ласковых.

Дженкс рассказывал Джулиусу, как они классно выступили, как потрясающе поет и играет Джини, — рассказывал так, как будто Джулиус не был одним из выступавших и вообще при этом не присутствовал. Джулиус бормотал что-то в знак согласия, но думал о Шелли Свифт: возможно ли, что через несколько месяцев они будут пересказывать друг другу историю о том, как встретились и стали любовниками, партнерами, подружкой и бойфрендом — какое слово лучше подойдет, когда тебе пятьдесят один? Будут ли они вспоминать заклинившее окно и погасшую запальную горелку, их первый поцелуй на лестничной площадке и то, как они были вместе в лесу, а еще игру на скрипке? К половине десятого Джулиус понял, что с него хватит и бесконечной болтовни Дженкса о футболе, и бородатых анекдотов о дверных молотках и священниках. Он остановился в дверях паба. Шел дождь, и Джулиус раздумывал, достаточно ли Джини успокоилась, чтобы впустить его.

Не хотелось тащиться на велосипеде под дождем только для того, чтобы узнать, что она по-прежнему злится и по-прежнему не собирается ему открывать. Он снял замок с припаркованного велосипеда и быстро повел его за руль по деревенскому тротуару.

Боль в груди превратилась в жжение, так что Джини уже не могла не обращать на нее внимания. Она приняла пару таблеток обезболивающего, запив их водой, крепко прижала кулак к груди и попыталась понять, конец ли это. Все ее передышки; всё, чего мать не разрешала ей делать; все места, где она так и не побывала, — всё это разом вспомнилось ей сейчас. Пройдут часы, прежде чем вернется Джулиус, если он вообще вернется. Она представила, как ее найдут в этом трейлере — через день или через неделю. Умирающую или уже мертвую. Она лежала на постели, плача от боли; а еще она плакала о Мод и о себе. По крыше барабанил дождь. Впервые в жизни она пожалела, что у нее нет мобильного телефона. Прошел час, но никакое положение — ни стоя, ни лежа — не облегчало боли. Снаружи уже стемнело, поэтому она взяла фонарь, заперла дверь и пошла прочь от трейлера. Ее пальто довольно быстро начало промокать, а взять из коттеджа зонт она не догадалась, и теперь дождь бил по лицу и затекал под воротник. Через каждые несколько шагов ей приходилось останавливаться, со стоном сгибаясь пополам, и луч фонаря освещал грязные носы ее сапог. В деревне Джини направилась к телефонной будке у автобусной остановки. Она собиралась позвонить в полицию насчет Мод и Джулиусу на мобильный, если только вспомнит его номер, а потом вызвать скорую.

Открыв красную дверь будки, она обнаружила, что вместо телефона в ней висит круглая желтая коробка[23] с изображением сердца, рассеченного молнией, и двух человек: один лежит, а другой стоит рядом на коленях и прижимает руки к груди первого. Ей вспомнилось, как Джулиус стоял на коленях у тела матери на кухонном полу всего шесть недель назад. Возможно, Джулиус вовсе не у Шелли Свифт, а в «Плуге», сидит там со своей пинтой. Пожалуйста, молила она, только бы мне не пришлось стучаться к Шелли Свифт и спрашивать, не у нее ли брат. Проходя мимо лавки с рыбой и картошкой, она даже не взглянула наверх. Было уже около десяти вечера, окна паба светились желтым — в нем наверняка было уютно, тепло и сухо. Она зашла в общий бар: несколько столиков были заняты, позвякивающий игральный автомат свободен; единственный посетитель рядом с ним обернулся и взглянул на нее.

— Вы Джини, верно? — воскликнул он. — Дженкс. — Он кивнул в знак приветствия. — Что это вы гуляете под дождем? Давайте я принесу вам выпить. Похоже, горячий пунш вам не повредил бы.

— Мой брат здесь? — спросила она.

— Вы с ним разминулись. Он пошел тут по соседству. — Дженкс наклонил голову и многозначительно улыбнулся. — Сами знаете. Вверх по улице. Что вам принести?

Очередной спазм заставил Джини ухватиться за стойку. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Я не буду пить, спасибо. Вы можете ему позвонить или написать?

Дженкс взял телефон, лежавший рядом с его пинтой.

— Без проблем. Пожалуй, лучше написать, мало ли чем он там занят. — Он приподнял брови. — Деньги кончились, да? С вами все в порядке?

Джини попыталась улыбнуться:

— Попросите его вернуться домой, хорошо? В трейлер.

— Вы не хотите, чтобы он пришел сюда? — уточнил Дженкс.

— Как можно быстрее. Очень срочное дело. В трейлер, — повторила она. Джини не могла ждать его здесь, в пабе, болтать с Дженксом и делать вид, что все в порядке.

— Чтобы мигом вернулся, — кивнул Дженкс.

— И напишите ему… Напишите, что я прошу прощения.

— Ясно, — откликнулся Дженкс, набирая текст указательным пальцем.

В окне над лавкой с рыбой и картошкой горел свет. Джулиус закатил велосипед в проулок и защелкнул парковочный замок. Он постучал к Шелли Свифт и вскоре услышал, как она спускается по лестнице.

— Джулиус, — удивленно проговорила она. — Что ты тут делаешь?

— Я думал о тебе, — ответил он.

— Правда? — Она засмеялась. Ее смех показался ему счастливым, выражающим радость от встречи с ним. Но она продолжала стоять в дверях, не приглашая его подняться. В руке она держала книгу «Смерть после полудня»[24], заложив указательный палец между страницами. — И что же ты думал? — спросила она.

— Ну, всякие такие вещи.

— Но что именно? — Она улыбалась лукаво, словно ожидая услышать тайный пароль, прежде чем впустить его.

— Думал, что мне вечно тебя мало.

Кажется, ей приятно было это