Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк

Наконец пришел врач. Это был еще молодой человек. Он молча выслушал Керна. Потом уложил свою сумку и взял шляпу.

– Прошу! Моя машина стоит внизу, мы поедем туда.

Керн сглотнул вставший в горле комок.

– Нельзя ли нам пойти туда пешком? Ведь на машине обойдется дороже. А у нас совсем мало денег.

– Пусть это вас не беспокоит, – возразил Беер.

Они доехали до овчарни на машине. Врач выслушал Рут.

Она боязливо поглядела на Керна и тихо покачала головой. Она не хотела, чтоб ее забирали.

Беер встал.

– Вас надо положить в больницу. Шум в правом легком. Грипп и опасность пневмонии. Я заберу вас с собой.

– Нет! Я не хочу в больницу. Нам и платить нечем!

– О деньгах не беспокойтесь. Вам надо выбраться отсюда. Вы серьезно больны.

Рут посмотрела на Керна.

– Мы еще обсудим это, – сказал он. – Я сейчас же вернусь.

– Я заберу вас через полчаса, – решительно объявил врач. – У вас есть теплые вещи и одеяла?

– Только вот это.

– Я захвачу. Значит, так: через полчаса я заезжаю за вами.

Керн спустился с ним вниз.

– Неужели это обязательно? – спросил он.

– Да. Нельзя ей оставаться на сеновале. И нет смысла прятать ее в какой-то комнате. Ее надо положить в больницу, причем как можно скорее.

– Понятно, – сказал Керн. – Тогда я должен объяснить вам, что это значит для нас.

Беер выслушал его.

– Вы считаете, что не сможете к ней приходить?

– Нет. Через пару дней пойдут разговоры, и полиция не заставит себя ждать. А так у меня есть шанс оставаться с ней рядом и узнавать от вас, что ей надо, и выполнять все ваши инструкции.

– Понимаю. Можете приходить ко мне в любое время и спрашивать.

– Спасибо. Ее состояние опасно?

– Оно может стать опасным. Надо непременно забрать ее отсюда.

Врач уехал. Керн медленно по лестнице снова залез на чердак. Он как будто окаменел и оглох. Из сумрачной тьмы низкого помещения к нему повернулось белое лицо с темными пятнами глазных впадин.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – прошептала Рут.

Керн кивнул.

– Другого выхода нет. Счастье еще, что мы нашли этого врача. Я уверен, он бесплатно положит тебя в больницу.

– Да. – Взгляд ее был неподвижен. Потом вдруг она испуганно выпрямилась. – Господи, а где же будешь ты, когда я попаду в больницу? Как мы увидимся? Ты не сможешь туда приходить, тебя же там, наверное, арестуют!

Он сел рядом с ней и крепко сжал в своих руках ее горячие руки.

– Рут, – сказал он, – посмотрим на вещи трезво. Я уже все продумал. Я остаюсь здесь и прячусь. Крестьянин мне разрешил. Я просто жду тебя. Лучше, если я не буду приходить к тебе в больницу. Начнутся пересуды, и меня могут сцапать. Мы сделаем по-другому. Я буду каждый вечер подходить к больнице и смотреть на твое окно. Врач скажет мне, куда тебя положат. Тогда это будет вроде посещения.

– В какое время?

– В девять часов.

– В девять часов будет темно, и я тебя не увижу.

– Я могу приходить, только когда стемнеет, в другое время это опасно. Днем я не должен показываться на людях.

– Ты вообще не должен приходить. Я как-нибудь справлюсь одна.

– Нет, я буду приходить. Иначе я не выдержу. А теперь одевайся.

Он намочил носовой платок водой из кувшина и протер ей лицо, а потом вытер его. Губы у нее были потрескавшиеся и горячие. Она припала лицом к его руке.

– Рут, – сказал он, – мы должны все продумать. Если ты выздоровеешь, а меня здесь уже не окажется или если тебя засекут – проси, чтоб тебя выслали в Женеву, на границу. Давай условимся, что будем писать друг другу в Женеву, до востребования. Так мы всегда сможем встретиться. Женева, Главпочтамт, до востребования. Мы еще пошлем наши адреса этому врачу, если меня возьмут. Тогда он в любой момент сможет связать нас, он мне обещал. Он все мне будет рассказывать, что услышит, а я через него буду все сообщать тебе. И мы не потеряемся. Никогда.

– Да, Людвиг, – прошептала она.

– Не бойся, Рут. Я говорю тебе это только на самый крайний случай. Только на случай, если меня зацапают. Или если тебя так просто не выпустят из больницы. Я совершенно уверен, что они тебя выпустят, и полиция ничего не узнает, и мы с тобой просто отправимся дальше.

– А если она узнает?

– Они только и могут, что отправить тебя на границу. А там я буду тебя ждать. В Женеве, на Главпочтамте.

Он подбодрил ее взглядом.

– Вот тебе деньги. Спрячь их, они могут тебе понадобиться на проезд до Женевы.

Он отдал ей всю небольшую сумму, которая у него еще оставалась.

– Не говори в больнице, что у тебя есть деньги, они понадобятся тебе потом.

Снизу их окликнул врач.

– Рут! – сказал Керн, обнимая ее. – Ты будешь молодцом, Рут?

Она с трудом заставила себя высвободиться.

– Я буду молодцом. И я хочу видеть тебя.

– Женева, Главпочтамт, если не повезет. Если повезет, я дождусь тебя здесь. Каждый вечер в девять буду стоять у тебя под окном и желать тебе всего, что только есть на свете.

– Я подойду к окну.

– Ты останешься в постели, а то я не приду! Улыбнись еще раз!

– Готовы? – закричал снизу врач.

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Не забывай меня!

– Как я могу тебя забыть? Ведь ты все, что у меня есть!

Он поцеловал ее в сухие губы. В люке сеновала показалась голова врача.

– Ничего, не стесняйтесь, – сказал он, – но поторапливайтесь!

Они посадили Рут в машину и укрыли одеялами.

– А сегодня вечером можно к вам прийти? – спросил Керн.

– Разумеется. Вы сейчас остаетесь здесь? Да, так будет лучше. Можете приходить в любое время.

Машина тронулась. Керн стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Он стоял, но ему казалось, что штормовой ветер сбивает его с ног и тащит назад.

В восемь вечера он пошел к доктору Бееру. Врач был дома. Он успокоил Керна: сказал, что температура высокая, но большой опасности нет. Похоже, что разовьется обычное воспаление легких.

– Это надолго?

– Если все пойдет хорошо, две недели. И потом одна неделя на выздоровление.

– А как быть с деньгами? – спросил Керн. – У нас их нет.

Беер рассмеялся.

– Пока что она лежит в больнице. Потом расходы возьмет на себя одно благотворительное учреждение.

Керн посмотрел на него.

– А ваш гонорар?