Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

Я сообщаю Гвидо о заявках и почти сразу получаю ответ:

«Все под контролем».

«Ты все еще на ферме?»

«Да, но уже на другой. Можешь звать меня Хайди[64]».

«А кто будет вечером в ресторане?»

«Тоже я. И разумеется, Надя. Не волнуйся, ладно? Позвоню тебе завтра».

Завтра?!

48

На открытке — мужчина, погруженный в медитацию под раскидистой сенью векового дуба.

Сеони, октябрь 2022 года

Дорогая Селена!

Я сейчас в храме посреди джунглей, где, кажется, обитает тигр. Никто его никогда не встречал, но я нисколько не сомневаюсь в его существовании. Зачем ему появляться перед нами? Только потому, что мы, люди, самонадеянно полагаем, что можем все знать, все объяснить и держать все под контролем?

В этом храме практикуется культ созерцания.

Ты говоришь, что никогда не отдыхаешь: даже когда не работаешь, тебе кажется, что время нужно использовать продуктивно. Но если даже в свободное время нужно что-то делать, планировать, добиваться результата — оно уже не свободное!

На самом деле, нет нужды постоянно заниматься полезными делами. Не стоит воспринимать себя как некий полезный инструмент. Иногда можно просто ничего не делать. Мы не инструменты — мы музыка.

Я открою тебе секрет: бездействие, которое ничего не создает, — это насыщенная и важная часть жизни. Именно оно составляет основу счастья.

Действие без созерцания слепо. Если никогда не останавливаться, теряется понимание самого действия.

И стоит задуматься: может ли существовать музыка без тишины?

Твой папа

49

Решено: сегодня будет беззаботный день. Не буду делать ничего полезного. Я это заслужила.

Помню, как получила эту папину открытку о созерцании. Я как раз уволилась с очередной работы, и времени у меня было вроде бы сколько угодно, но я не могла перестать думать о своих проблемах. Рисовать, гулять, смотреть фильмы казалось мне непозволительной роскошью, я все это забросила. Открытка вызвала у меня раздражение.

Папа, хотелось мне ему сказать, ты так далек от реального мира. Что ты знаешь о моей жизни?

Сегодня утром я перечитала ее и увидела ранее незаметную истину, которая сегодня могла бы стать для меня опорой. Хотя я еще слишком подавлена, чтобы следовать ей в полной мере, думаю, стоит все же попробовать.

Гвидо прислал вчерашний итоговый чек. Такой выручки у нас еще не было! Внизу сообщения стояло «Спокойной ночи», и, когда я перезвонила, его номер был недоступен. Я ломала голову, пока не пришла к выводу, что Гвидо просто подгоняет цифры, чтобы я не переживала. Он же еще не знает, что банк отказал мне в выдаче кредита. Но я не собираюсь говорить ему об этом сегодня. Сегодня на планете Селена государственный праздник. Сегодня я все поставлю на паузу.

Хочу уже отключить телефон, но звонит Данте:

— Твоя машина готова. Или так выглядит. Решает-то все равно дорога.

Эта новость неожиданное огорчает меня. Данте будто открыл дверцу клетки, а я совсем не хочу выходить. Я свободна, могу уехать, но все же остаюсь.

— Не возражаешь, если я заеду завтра?

Он говорит, что немцы выполнили свою работу, а он — свою и что я могу приехать, когда мне удобно. Завтра суббота, мастерская будет открыта только до обеда.

— До обеда, отлично. Еще один момент насчет Вергилия… В воскресенье я как раз еду к тем друзьям на вечеринку. Думаю, это отличная возможность начать его гастрономический тур.

— А, точно… Говоришь, вечеринка? Не уверен, что осел…

— Скажем так, просто дружеские посиделки. Поверь, оно того стоит. Приедете, а там уж решите сами.

К моему удивлению, Данте соглашается.

Идеальное начало моего праздника безделья и отдыха от забот.

Прощаюсь с Данте, выключаю телефон и сажусь за руль Аманды. Сильный ветер разгоняет жару. Сегодня я постараюсь побыть в тишине и внутри, и снаружи. Не буду ни о чем думать; точнее, постараюсь отпустить все мысли.

Продуктовый магазин в приморском поселке стоит на прежнем месте, и перед ним все так же высится фиговое дерево с огромной кроной. Внутри все переделали, и я не узнаю женщин за прилавком, но запах свежего хлеба остался прежним, как и сыры на витрине, и мясные деликатесы, висящие за ней. Меня подмывает по привычке набрать еды на десятерых, чтобы уложить в сумку-холодильник и угостить друзей на пляже. Но я одна, поэтому заказываю только на себя и улыбаюсь продавщице. Как бы мне хотелось, чтобы она разделила мои чувства.

Помнится, где-то здесь была грунтовая парковка, но я ее не нахожу. Не понимаю, как попасть на тот участок пляжа, куда мы обычно ходили. В конце концов сворачиваю на песчаную дорожку к морю, вдоль которой уже стоят другие машины, и оставляю Аманду в просвете между двумя внедорожниками.

— Пойду окунусь в прошлое, — сообщаю ей, как будто она понимает.

Дюны ниже, чем мне помнилось. Еще пара шагов — и я вижу море: бесчисленные переходы синего, как линии мандалы. Снимаю кроссовки и иду на восток, в противоположную от ближайшего поселка сторону. Пакет с продуктами шелестит в сумке. Людей на пляже немного: пожилые пары, компания, устроившая себе обеденный перерыв, семья с детьми. Я улыбаюсь каждому встречному взгляду, мне нравится быть для них просто женщиной, без прошлого, без забот. Это дает ощущение свободы.

Стоило сказать Антонио, что я собираюсь на море, он тут же возник в дверях с солнцезащитным кремом SPF 50, панамой и полотенцем:

— Без солнечных ожогов, пожалуйста. Не хочу всю ночь слушать твои стоны.

Тогда это выглядело как-то чересчур, но теперь я ему признательна. Кожа у меня все еще бледная, хоть и подрумянилась за неделю, а панама надежно защищает от палящего солнца. В местном магазине я купила красный раздельный купальник и сразу надела его под одежду.

В конце концов я нахожу место, которое искала. Наше место.

Расстилаю полотенце, усаживаюсь, открываю пакет с узелками моцареллы, кладу один в рот. Как он мягко пружинит на языке! Беру еще один, потом еще и еще… Доедаю все, мысленно возвращаясь во времена, когда была русалкой среди разноцветных рыб, собирала ракушки и карабкалась на катамаран вместе с друзьями. Вот Диана машет нам издалека, она увлеченно строит песочный замок вместе с папой. Качаются на ветру наши разноцветные покосившиеся зонтики. Мама сидит в тени и читает. Пока я раскладываю