Байки книготорговца - Елена Нещерет

я вам еще расскажу о серии, которую вот прям лично мы, магазин, делаем. Или расскажу, как устроен зал издательства «Альпина» и почему он отдельный? А голову Маяковского видели?

– Нет, не надо, спасибо.

Я понимаю механизм этого явления. Человек не очень умеет формулировать вопросы, но зато всегда прописывает внутри более или менее четкий сценарий беседы. И если сценарий ломается от ответов извне, диалог прекращается. Я не всегда угадываю эти сценарии, а иногда специально угадывать не хочу.

Вот, например, опыт, будь он неладен, подсказывает мне, что даме из истории выше просто не хватило стандартной привычной рубрикации. Она остановилась перед стеллажом «зарубежная проза», потому что не нашла стеллажей «зарубежные сентиментальные романы», «зарубежная фантастика» и «зарубежный детектив». Ей нужно было, чтобы я локализовала, где у нас зарубежная сентиментальная проза, и оставила ее в покое, потому что она в принципе не верит в мою способность выяснить, что ей надо, и попасть в запрос. И когда я стала вместо простого и понятного «любовные романы там» или «любовных романов нет» пытаться как-то развернуто пообщаться, у человека наступила паника от выхода из сценария и беседы не получилось. Я могла повернуть в другую сторону на словах «ну, драму люблю»: сразу начать рассказывать о чем-то, что кажется лично мне динамичным и драматичным, и понадеяться, что штука, которую я случайно выберу, либо будет покупательнице знакома, и она почувствует себя в безопасности, потому что сработает мысль «О, тут читают то же, что и я», либо будет незнакома, но сразу заинтригует описанием. Это как в «Диско Элизиуме» кубик на риторику кидать, и это red check, невозвратная развилка, потому что в случае провала человек просто скажет «это не подходит» и дальше в принципе не будет слушать ни мои следующие предложения, ни мои вопросы «почему не подходит, уточните?». Это из-за неготовности обсуждать здесь, со мной, свои читательские предпочтения.

Казалось бы – не готов обсуждать, так иди на маркетплейсы или как раз к буквоедовским офлайн-витринам. Там выбор больше, да и рубрикация идеально понятная.

Но здесь включается другой механизм – ожидание чуда. Предчувствие редкой находки.

Вот я зайду в маленький магазинчик, и там только меня будет ждать Та Самая Книга…

А в маленьком магазинчике за кассой крокодил, который не дает Той Самой Книги, а душит скучными экскурсиями и подбирается со всякими рационализациями. Нет уюта и волшебства, рушится магия затерянного маленького магазинчика.

Вот нам и старый сюжет «Скажи, что ты хочешь, и твое желание сбудется». Обычно такие сюжеты делятся на два типа – либо нечисть обманывает наивного героя и цепляется к формулировкам, либо сам герой выигрывает только в случае, если умеет правильно назвать, что ему нужно.

Что, не смешно?

Иногда они хотят нас развеселить. Порой у них даже получается. Я сюда принесу, пожалуй, несколько сценок без развернутых комментариев, чтобы было понятно, насколько у нас иногда все бывает зазеркально.

Заходит не очень опрятный, неприятно полукруглый дед и орет страшным голосом, сложным звуком, с каким-то даже присвистом и одновременно бульканьем:

– Стоять, руки вверх. Щас книжки выносить буду!

То есть это он думал, что разборчиво звучит, а на самом деле звучал так:

«Сттть…рквврхщскнжк…всссбду».

И я стою, улыбаюсь и говорю:

– Не будете. Я их отберу.

Он тогда продолжает уже самую чуточку тише и отчетливее:

– Что, не смешно?..

Я вежливо:

– Не, не смешно. Я же деньги потеряю, если вы книжки будете выносить. Поэтому я вам книжек не дам бесплатно.

– Но я вынесу!

– Не. Я отниму.

И он ушел, потому что поверил мне. Ну я бы действительно отобрала.

Потом несколько раз приходил. Уже ничего не говорил и даже на приветствие не отвечал, но останавливался около некоторых книг и начинал громко, утробно хохотать, что в тишине пугало внезапностью.

Или вот еще однажды пришла глубоко беременная женщина, вдобавок с дитем лет трех, абсолютно налегке, и сказала, что ей нужно зарядить телефон, потому что они с ребенком сбежали от отца семейства в чем были. Она смеялась, пока рассказывала это, потом порхала по магазину и повторяла, как мечтает прямо завтра стать издательницей. Судя по ее речи, она была не совсем в себе, но ответил ей по телефону кто-то адекватный и спокойный (и точно не мужик), так что я их таки отпустила без выяснения, что именно стряслось. Но было куда страшнее, чем когда пришел нечленораздельный дед-грабитель.

Или зашел дядя ростом под потолок.

– Не заходила к вам сейчас девочка такая (показывает рост на уровне пояса где-то), азиаточка?

И это буквально цитата из «Часа пик», где чернокожий коп абсолютно с теми же словами, только с поправкой на гендер, ищет Джеки Чана, который оторвал в машине руль, к которому был прикован наручниками, и сбежал, и это тоже должно было быть смешно, но мне опять стало страшно, так что я очень быстро ответила, что нет, не видали никаких девочек.

– Здравствуйте, не стесняйтесь трогать и листать книги!

– А нюхать можно?

– И нюхать можно.

– А пробовать на зуб?

– Лучше не надо.

– Ну как так жить…

Заходит мужик, пьяный.

У нас около кассы есть такая приступочка для отложенных книг, подписания документов. Мужик видит, что Сережа стоит, опершись на эту приступочку. Подходит ближе, встает напротив него, облокачивается на приступочку с другой стороны зеркально, и мгновенно засыпает минут на пять.

Потом так же резко просыпается, делает круг по магазину, смотрит на «Легкий способ завязать с сатанизмом» и говорит:

– О, вот это я украду.

Берет книжку с выкладки и прям целенаправленно, серьезно так движется к выходу.

Сережа идет ему наперерез и отбирает книжку.

Настя в это время стоит на кассе. В дверях мужик резко оборачивается к ней и происходит диалог:

– Ты в ахуе?

– Да как-то нет…

– Ну вот сейчас болт свой из штанов достану – тогда точно будешь в ахуе!

И ушел, не достав. Ну и слава богу.

Ну и в целом зимой часты случаи путешествий во времени. Видно, мороз так влияет.

Недавно два мужика, опираясь друг на друга, решительно зашли, и сразу к кассе.

– Сколько стоит анальгин?

Илья невозмутимо:

– Пожалуй, это лучше спросить в аптеке.

– Ой, – говорят мужики, – а здесь разве не аптека?

– Уже