Новый мир - Пак Соён

Ханыль сопротивляется еще сильнее, хныкая, словно не слыша моих слов.

– Ладно, ладно! Я поняла! – Наконец я ловлю ее взгляд. – Только не кричи, и я уйду в другую ячейку. Если меня здесь поймают, Харта тоже накажут. Нельзя же так, правда?

Упоминание о наказании для Харта заставляет Ханыль затихнуть.

– Будешь сидеть тихо?

Ханыль с умным взглядом кивает головой.

Я медленно убираю руку, но глаза Ханыль снова загораются, и она начинает швырять в меня тюремную форму. Я на миг закрываю глаза, заваленная одеждой. Ха, даже без твоих выходок мне уже и так достаточно тяжело. Но в этот момент слышу, как кто-то резко откидывает одеяло на входе, и Ханыль быстро реагирует:

– О, тетушка Кхаль!

– Это ты только что кричала?

Ханыль на миг выдыхает в панике, но потом довольно спокойно лжет:

– Нет, не я. Я испугалась и тихо тут пряталась!

– Не сиди там одна, выходи.

– Не хочу. А если подхвачу вирус? Я останусь здесь!

– Тогда сиди тихо. Если увидишь Совон, не подходи к ней близко и тут же громко кричи. Поняла?

– Угу, так и сделаю!

Тетя Кхаль снова расправляет одеяло, скрывая вход, и уходит, успокаивая ребенка ложью, будто все в порядке.

Через миг Ханыль приподнимает тюремную форму, скрывающую мою голову.

– Что значит, что ты здоровее меня?

Личико ребенка выглядит слегка обиженным. Неужели задета ее гордость? И это в такой-то момент…

– Да, из-за кое-чего… Желе. Там же много белка. Полусонное состояние вызывает, что-то вроде того.

Я рассчитываю, через сколько секунд меня схватят, если сейчас выбегу отсюда. Грудь сжимается.

– А-а!

Ханыль, словно что-то вспомнив, копошится в куче формы и достает желтый сверток.

– Совон, съешь одно перед уходом.

В свертке сотни красных белковых желе.

– Откуда у тебя все это?

– Ты же тоже знаешь, что это желе полезно для мозга. Но я и так умная.

Ханыль щедро протягивает мне пять желе.

– Держи. Подарок за то, что думаешь о дяде Харте.

– Ты их не ела, а копила?

– Тсс! Никому из взрослых только не говори.

Лицо Ханыль становится грустным.

– Если узнают, что я их не ела, все разочаруются. Скажут, не слушалась взрослых.

– Почему ты их не ела? Не беспокойся, я не ругаюсь, мне просто интересно.

Ханыль отвечает, словно делает мне одолжение:

– Я слишком хорошо помню мамино лицо.

– Ты о чем?

– Дядя Харт всегда говорит: хочется не желе со вкусом мяса, а настоящего мяса. Я мяса не пробовала, так что не скучаю по нему. А вот мамино лицо… помню очень хорошо. Поэтому, наверное, я хочу увидеть его еще раз.

Как мне утешить этого ребенка? Вспоминая отца, существующего для меня только по фото, спрашиваю:

– У тебя, видно, много хороших воспоминаний о маме. Какой образ чаще всего всплывает?

Ханыль отвечает без колебаний:

– Как она меня оставила и ушла.

– Что?

– И теть с дядями, которые бежали с мамой, тоже помню.

– Бежали куда?

Ханыль безучастно смотрит вдаль, словно сейчас наблюдает ту сцену.

– В тот день бригадир сказал: «В пещере нет солнца, так что наше тело не может вырабатывать витамин D».

Ребенок продолжает говорить словами, не похожими на выдумку:

– Сказал, что для нас Учитель принес витамин D в таблетках, так что надо раздать по две на человека. Сказал, что это подарок от Учителя для нашей общины, которая стойко живет, не теряя надежды вернуться на поверхность. Сказал принимать их с благодарностью, так как это подарок.

– Витамин D?

Нам повезло найти целую коробку витамина D.

Как я обрадовалась, когда ее нашла. Это ведь самая нужная вещь для нашей общины.

Можно раздать по две таблетки на человека.

Сейчас не Учитель, а Капитан принес витамины – в остальном ситуация та же, что описывает Ханыль.

– Бригадир раздал таблетки и проверил, все ли их проглотили.

На глаза Ханыль наворачиваются прозрачные слезы.

– А ночью забили куранты… и все стали жаловаться на сильную жажду и бросились к колодцу. Кроме меня, к нему бросились все.

Взгляд Ханыль погружен в воспоминания того дня.

– Я испугалась и вцепилась в маму. Плакала: не уходи, не уходи. Но мама со мной, висящей у нее на поясе, все шла к колодцу.

Боже…

– Когда это было?

Ханыль вытирает глаза рукавом формы.

– Колодец горел всю ночь, а через пять ночей пришли ты и другие спасенные.

– Значит… Это произошло три года назад?

Ханыль кивает, и новые слезы катятся по ее щекам. Ей было всего шесть. Можно ли верить всему, что она говорит?

Заметив мое выражение лица, Ханыль надувает губы.

– Я помню, в чем ты пришла в первый день. На тебе была какая-то красная одежда. Ты сказала, что это платье.

Красное платье – как на последнем фото Ко Хэри у границы Запретного леса.

Ты не родом отсюда и не обладаешь никакими способностями.

Неужели способность, о которой говорила Чин Чинсо, – эта невероятная память? Или мозг ребенка может как-то модифицироваться под воздействием лекарств, находящихся в желе, которые ела мать, когда была беременна?

Если Ханыль говорит правду, Ли Бон снова проводят замену людей в подземной электростанции. Когда все тела сгорят, привезут новых смертников. Когда те начнут хотеть выбраться и сомневаться в разрушении мира, опять произведут замену.

Поэтому Ко Хэри и была среди первых спасенных. Колодец-крематорий такой большой, что его одного достаточно, чтобы сжечь всех разом.

– Ты об этом взрослым не рассказывала?

– Капитан сказала не грустить, так как теперь она стала моими родителями.

– А другим взрослым, помимо Капитана, говорила?

– Ты тоже уверяла меня, что это был всего лишь плохой сон.

– Ах…

Так никто не верил словам маленькой девочки.

Я нахожу маленькую ручку Ханыль в куче тюремной формы. Она холодная, хоть и была зарыта в одежде.

– Сейчас бригадир раздает те же таблетки.

Даже не зная, что, съев их, он сам умрет.

– Тогда дядя Харт тоже…

– Нет, на этот раз мы их остановим.

– Ты и я?

– Да.

– Я боюсь Учителя.

– Я тоже боюсь. Очень сильно. Но обещаю: я покажу тебе голубое небо, небо на закате, снежное небо. Настоящее, такое разное, небо, которое можно увидеть только снаружи.

На грустном лице Ханыль мелькает слабая улыбка.

– Мне нравится, когда ты, Совон, такая странная.

Среди комка сотен желе Ханыль находит прозрачную капсулу.

– Я хотела сегодня отдать ее дяде Харту вместе с желе, но съешь ты эту таблетку. Чтобы победить Учителя и спасти всех!

Я подношу капсулу Ханыль к свету: внутри прозрачная жидкость. Там словно заперты слезы.

– Что это?

– Это же таблетка,