Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Пожалуйста, не надо, а то мне придется уйти.

— Может быть, сядем?

— Нет. Будем стоять, как сейчас.

— Тебе приятно?

— Да, очень. Ты сердишься?

— Нет. Но так не может продолжаться вечно.

— Хорошо, — сказала она и, повернувшись, быстро поцеловала его, а затем снова перевела взгляд на пустыню, мимо которой плыл в ночи пароход. Стояла зима, вечер был прохладный, они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели вдаль.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Должна же на что-то пригодиться в тропиках норковая шуба. Ты не будешь опережать события?

— Нет.

— Обещаешь?

— Да.

— О, Хадсон, пожалуйста. Сейчас, пожалуйста.

— Ты уверена?

— Да. С тобой в любое время. Прямо сейчас. О да! Сейчас.

— Ты правда хочешь сейчас?

— Да. Не сомневайся.

Потом они опять стояли на палубе, и огни теперь были гораздо ближе, а берег канала и земля за ним по-прежнему проплывали мимо.

— Тебе стыдно за меня?

— Конечно нет. Я люблю тебя.

— Но тебе было плохо — я такая эгоистка.

— Мне не было плохо, и ты не эгоистка.

— Только не думай, что все было зря. Это было не зря. Во всяком случае, для меня.

— Тогда, значит, не зря. Поцелуй меня.

— Нет. Не могу. Только обними меня крепче.

Спустя некоторое время она спросила:

— А тебе не интересно, как я к нему отношусь?

— Нет. Он очень гордый.

— Я открою тебе один секрет.

И она рассказала ему то, что не явилось для него большой неожиданностью.

— Это очень безнравственно?

— Нет. Скорее, забавно.

— О, Хадсон, — сказала она. — Я так тебя люблю. Пойди успокойся и возвращайся ко мне. Может, разопьем бутылку шампанского в «Рице»?

— Замечательная мысль. А как твой муж?

— Он все еще играет в бридж. Я вижу его в окно. После игры он пойдет нас искать и тоже выпьет.

Они пошли в ресторан, расположенный в кормовой части, заказали бутылку сухого «перрье-жуэ» 1915 года, потом еще одну, а вскоре к ним присоединился и принц. Принц был приятным человеком и нравился Хадсону. Супруги, как и Хадсон, охотились в Восточной Африке, потом они встречались в клубе «Мутайга» и у «Торра» в Найроби и на одном пароходе выехали из Момбасы. Этот пароход совершал кругосветные рейсы и после остановки в Момбасе следовал по Суэцкому каналу, потом по Средиземному морю и далее — к конечному пункту Саутгемптону. На этом роскошном пароходе все каюты были класса люкс. В те годы билеты продавались на целый круиз, но некоторые пассажиры сошли в Индии, и один из тех людей, которые всегда все знают, сказал Томасу Хадсону в «Мутайге», что на пароходе есть свободные каюты и купить билеты можно сравнительно недорого. А Томас Хадсон рассказал об этом принцу и принцессе, которые были далеко не в восторге от своего длительного и изматывающего полета в Кению на «хэндли-пейдж», которые тогда еще были тихоходами, и потому пришли в восторг от перспективы морского путешествия и от умеренной платы за билеты.

— Спасибо за информацию, вы просто молодец. Мы отлично проведем время, — сказал принц. — Завтра же утром свяжусь с пароходством.

Поездка действительно оказалась отличной. Индийский океан был ярко-синий, пароход медленно вышел из гавани, оставив позади Африку с утопающим в зелени старым белым городом в окружении больших деревьев. Пароход обогнул длинный риф, о который разбивались волны, начал набирать скорость и вышел в открытый океан, где летучие рыбы выпрыгивали из воды перед носом корабля. Африка превратилась в длинную голубую линию позади, стюард ударил в гонг, а он, принц, принцесса и барон, который был действительно развратником и старым другом дома, сидели в баре и пили сухое мартини.

— Не будем обращать внимание на гонг и пообедаем в «Рице», — предложил барон. — Вы согласны?

На пароходе Томас Хадсон не спал с принцессой, хотя к прибытию в Хайфу они так преуспели в ласках, что находились в некоем экстазе отчаяния — таком остром, что их следовало бы по суду заставить спать вместе, пока не иссякнут силы, хотя бы для того, чтобы снять нервное напряжение. Вместо этого из Хайфы они совершили автомобильную экскурсию в Дамаск. На пути туда Томас Хадсон сидел впереди, рядом с шофером, а супруги сзади. В дороге Томас Хадсон видел краешек Святой Земли и краешек страны, где совершал свои героические подвиги Т. Э. Лоуренс, и также холмы и пустыню; на обратном пути на переднее сиденье сел принц, а он с принцессой расположился сзади. И тут уж Томас Хадсон видел только затылки принца и шофера и смутно помнил, что дорога из Дамаска в Хайфу, где их ждал пароход, проходила вдоль реки. В одном месте крутые берега реки сближались, образуя небольшую, словно на мелкомасштабной рельефной карте, теснину, в центре которой был островок, который запомнился ему лучше всего из этой поездки.

Поездка в Дамаск мало чему помогла, и когда пароход, оставив позади Хайфу, плыл по Средиземному морю, а Томас Хадсон с принцессой стояли на палубе и дул холодный северо-восточный ветер, поднимавший такую волну, что корабль стало покачивать, она сказала ему:

— Нужно что-то делать.

— Ты любишь ходить вокруг да около.

— Нет. Я только хочу забраться в постель и неделю не вставать.

— Неделя — не такой уж большой срок.

— Ну, тогда месяц. Но надо это сделать прямо сейчас, а сейчас мы не можем.

— А если пойти в каюту барона?

— Нет. Я не хочу этим заниматься, если нас могут потревожить.

— Как ты себя теперь чувствуешь?

— Как будто сошла с ума и продолжаю двигаться в этом направлении…

— В Париже мы сможем заниматься любовью в постели.

— А как я уйду из дома? У меня в этом нет опыта.

— Скажешь, что пошла по магазинам.

— Но по магазинам надо ходить с кем-то.

— Возьми кого-нибудь. Есть же у тебя кто-то, кому ты можешь доверять.

— Есть. Но мне очень не хотелось бы это делать.

— Тогда не делай.

— Нет, я должна. Я знаю, что должна. Но от этого не легче.

— Ты что, никогда не изменяла ему раньше?

— Никогда. И не собиралась изменять. Но сейчас я только этого и хочу. Однако я боюсь, что кто-то может узнать.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Пожалуйста, обними меня и прижми к себе крепко-крепко, — сказала она. — И давай не будем говорить, не будем думать и тревожиться. Только, пожалуйста, обними меня крепко и люби изо всех сил, потому что у меня сейчас все тело болит.

Спустя некоторое время Томас Хадсон сказал ей:

— Послушай, тебе каждый раз будет так же плохо, как сейчас. Ты