Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Нет. Не в этом дело. Она мне очень нравилась. И сейчас нравится. Но я не люблю ее, да и дело приобретает слишком сложный оборот.

— Я рад, что вы со мной согласны. Так куда вы теперь собираетесь?

— Мы ведь только что из Африки.

— Верно. Но почему бы вам не поехать теперь на Кубу или на Багамы? Я мог бы присоединиться к вам, если бы достал дома денег.

— А вы надеетесь достать?

— Нет.

— Я, наверное, поживу некоторое время в Париже. Давно не жил городской жизнью.

— Париж не тот город. Лондон — вот город для жизни.

— Хочется взглянуть, что творится в Париже.

— Могу вам рассказать.

— Нет, я не о том. Хочу посмотреть картины и побывать на скачках — на Шестидневной, в Отейле, в Энгьене и Ле Трамблэ. Почему бы и вам туда не заехать?

— Скачки я не люблю, а на игру — нет денег.

Зачем я все это вспоминаю? — подумал Томас Хадсон. Барона уже нет на свете, фрицы в Париже, а принцесса так и не родила ребенка. Ни в одном королевском доме не будет его крови, разве что в Букингемском дворце у него как-нибудь пойдет носом кровь, что маловероятно. Если через двадцать минут никто из слуг не явится, надо будет спуститься в деревню, решил он, купить яиц и хлеба. Черт знает что такое — быть голодным в собственном доме, подумал он. Но я слишком устал, чтобы куда-то идти.

В эту минуту он услышал шаги на кухне, нажал на звонок под крышкой большого стола и услышал, как тот дважды прозвенел на кухне.

Вошел младший слуга с лицом то ли юного грешника, то ли святого Себастьяна, на котором застыла лукавая и одновременно страдальческая улыбка много перенесшего в этой жизни человека.

— Вы звонили?

— А что еще, черт возьми, я делал? Где Марио?

— Пошел за почтой.

— Как кошки?

— Хорошо. Ничего нового. Прощелыга подрался с Толстяком. Раны мы уже залечили.

— Бойз похудел.

— Много гуляет по ночам.

— А как Принцесса?

— Немного погрустила. Но сейчас опять ест хорошо.

— Не было проблем с мясом?

— Мы доставали в Которро.

— А как собаки?

— Все здоровы. У Негриты опять будут щенки.

— Вы что, не могли ее запереть?

— Пытались, но она улизнула.

— Больше ничего не случилось?

— Ничего. Как прошел рейс?

— Благополучно.

Пока он раздраженно и кратко, как обычно, говорил с этим мальчишкой, которого уже два раза увольнял, но брал обратно по просьбе его отца, в комнату вошел Марио, старший слуга, с газетами и письмами в руках. Он улыбался, и его темное лицо было веселым, добрым и ласковым.

— Как прошла поездка?

— Под конец изрядно покачало.

— Могу представить. С севера сильно дуло. Вы уже ели?

— Но в доме нет еды.

— Я принес яйца, молоко и хлеб. Эй, ты, — обратился он к младшему слуге. — Ступай приготовь для кабальеро завтрак. Как вам приготовить яйца?

— Как обычно.

— Los huevos como siempre[33], — сказал Марио. — Бойз вас встретил?

— Да.

— В этот раз он здорово скучал. Больше обычного.

— А как остальные?

— Была одна драка у Прощелыги с Толстяком. — Марио с гордостью произнес английские имена котов. — Принцесса немного грустила. А так ничего особенного.

— А ты как?

— Я? — Польщенный Марио застенчиво улыбнулся. — Спасибо, хорошо.

— А семья как?

— Все хорошо, спасибо. Отец опять вышел на работу.

— Я рад.

— Он тоже рад. Никто из джентльменов не остался здесь ночевать?

— Нет. Все поехали в город.

— Наверное, устали.

— Конечно.

— Вам звонили друзья. Я всех записал. Надеюсь, вы разберете мою писанину. Мне трудно даются английские имена.

— Пиши, как слышишь.

— Но я их слышу не так, как вы.

— А полковник звонил?

— Нет, сэр.

— Принеси мне виски с минералкой, — сказал Томас Хадсон. — И молока кошкам, пожалуйста.

— В столовую или сюда?

— Виски сюда. Молоко — в столовую.

— Сию минуту, — сказал Марио. Он пошел на кухню и вернулся с виски. — Кажется, я сделал достаточно крепко.

Побриться сейчас или после завтрака, размышлял Томас Хадсон. Пожалуй, сейчас. Для этого я и заказал виски, чтобы не было скучно бриться. Так что иди в ванную и побрейся. Да ну, к черту бритье, подумал он. Нет. Пойди и побрейся. Это полезно для морального состояния, черт бы его побрал, да, кроме того, тебе после завтрака надо ехать в город.

Он потягивал виски, когда намыливался, а также после того, как намылился, и во время вторичного намыливания. Чтобы сбрить двухнедельную щетину со щек, подбородка и шеи, ему пришлось три раза менять лезвия. Кот в это время кружил вокруг и терся о его ноги. Потом неожиданно выскочил из ванной, и Томас Хадсон понял, что кот услышал, как звякнули о плиточный пол столовой миски с молоком. Сам он не слышал ни звяканья, ни зова слуги, но Бойз слышал все.

Закончив бритье, Томас Хадсон наполнил правую руку прекрасным, чистым девяностоградусным спиртом, который на Кубе стоил столько же, сколько в Штатах плохонький, разбавленный спирт для растирания, и обтер лицо, чувствуя холодное покалывание, снимающее раздражение кожи.

Я не употребляю их сахар, не курю их табак, думал он, но какое же удовольствие мне доставляет кубинский алкоголь.

Нижняя часть окон в ванной комнате была закрашена, так как мощенный камнем патио окружал весь дом, но их верхняя часть была из прозрачного стекла, и Томас Хадсон видел, как раскачиваются на ветру пальмовые ветви. Ветер сильнее, чем я думал. А ведь скоро надо выходить в море. Впрочем, тут не угадаешь. Все будет ясно, когда подует с северо-востока. Как приятно было не думать о море последние несколько часов. Надо это удержать. Не будем думать о море — ни о том, что на его поверхности, ни о том, что под ней, и вообще ни о чем, с ним связанным. Не будем даже составлять списка, о чем нельзя думать. Забудем о нем вообще. Пусть себе существует — и хватит с него. И еще кое о чем забудем. Об этом тоже не надо думать.

— Где сеньор хочет завтракать? — спросил Марио.

— Где угодно — только подальше от этой puta[34] — моря.

— В большой комнате или в вашей спальне?

— В спальне. Вытащи плетеное кресло и поставь еду на столик рядом.

Томас Хадсон выпил горячий чай, съел яичницу из одного яйца и тосты с апельсиновым джемом.

— А что, фруктов нет?

— Только бананы.

— Принеси несколько штук.

— А со спиртным не вредно?

— Это предрассудок.

— Когда вас не было, в деревне умер мужчина, который