Пять дней в горах - Лори Лансенс

Должно быть, я вспомнил, что произошло в переулке, потому что перестал звать маму.

– Ее больше нет, – сказала Пэм Говей. – И Фрэнки нужен будет кто-то, чтобы помочь ему пережить это, и этим кем-то буду я. Хорошо?

– Хорошо.

Я обознался – это было единственное объяснение, за которое мог ухватиться мой детский рассудок. В этом белом платье моя мама была слишком похожа на ангела.

* * *

О произошедшем в переулке говорили даже в общенациональных новостях, но я не нашел ни единой вырезки об этом в нашем синем доме на Олд-Дьюи, да и сомневаюсь, что последние слова Гарвина Листера вообще могли туда попасть. В четвертом классе я читал микропленки в общественной библиотеке Меркьюри и выяснил, что мистер Листер застрелил себя и свою пассажирку, Глори Элизабет Трули, из мелкокалиберного пистолета, зарегистрированного на его жену Рейанн. Предполагали, что убийству и самоубийству поспособствовали расследование его растраты со стороны попечительского совета школы и злоупотребление рецептурными лекарствами.

В газетах не писали, что Фрэнки был свидетелем. И никто, казалось, не подозревал, что маленькому сыну жертвы, страдавшему от жара и ошеломленному, никогда не забыть выражения лица матери или слов, которые прокричал мужчина перед тем, как пролилась кровь.

Я был еще маленьким, когда впервые рассказал Фрэнки о том, что помню Глори в переулке, и то, что последние слова, которые прокричал Гарвин Листер, были «carpe diem». Он побледнел, и я понял, что это воспоминание было настоящим, потому что никто и никогда не рассказывал мне, что в ту Пепельную среду, когда она погибла, моя мама была одета в белое платье с широкими рукавами. Я как-то спросил у Фрэнки, что значит carpe diem.

– Все риски покупатель берет на себя, – мрачно ответил Фрэнки. – Все долбаные риски покупатель берет на себя.

В детстве я много размышлял о том, что Гарвин Листер имел в виду, когда кричал «все риски покупатель берет на себя» в последние мгновения перед тем, как покинуть наш мир. Кто был покупателем? Что он покупал? О каких рисках идет речь? Я смирился с тем, что действия мистера Листера были отчаянным поступком отчаявшегося человека, но мне хотелось найти смысл в его последних словах. (Верный путь к безумию.) Позднее я узнал, что carpe diem на самом деле означает «лови момент». Но я все равно не мог понять, что имел в виду Гарвин Листер, поскольку он не ловил момент, а полностью отказывался от него.

Мама время от времени приходит ко мне до сих пор – ветерок с запахом лимона, врывающийся в открытое окно.

– Волф, – шепчет она.

Глори. Навсегда.

* * *

И вот вскоре после того, как я невольно рассказал, что произошло с моим другом, для нас с семейством Девайн наступило утро третьего дня скитаний.

Мы молча смотрели, как солнце заливает светом неровную землю, зубчатые зеленые сосны, серые камни и хрупкие кусты, молясь о спасении и удивляясь, что нас до сих пор не нашли. Конечно, мы все много думали о спасателях.

– Они скоро придут, – в сотый раз повторила Бриджет. – Нас уже должны разыскивать десятки человек.

– Они смогут найти нас по следам, – сказала Нола. – Разве не так, Волф?

– Конечно, – ответил я.

Я припомнил кое-что из своего сна – мама сказала мне, что нас не ищет никто. И еще что-то. Очень важное. Что-то по поводу дерева.

– Волф?

Я сидел, словно парализованный, пытаясь вспомнить, о чем шла речь. Что-то о сосне. Ствол дерева.

– Все в порядке, Волф? – спросила Вонн.

– Нужно вернуться к стене.

Я попытался встать, но живот свело от голода и обезвоживания, а может быть, этому помог и мой рассказ о Берде.

– Прошлым вечером ты говорил, что хочешь сделать веревку, чтобы забраться наверх, – напомнила Вонн.

Нола передала внучке остатки рюкзака.

– Ты у нас мастерица на все руки, Вонн. Может быть, сумеешь сплести из остатков?

– Могу попробовать, – согласилась Вонн. – Но уж очень он изодран.

– Может, найдется еще что-нибудь полезное? Лозы или что-то в этом роде? – Нола обернулась ко мне. – Как думаете?

– Можем поискать какие-нибудь растения или лозу. Хорошая идея, Нола, – сказал я.

– Я пойду, – вызвалась Вонн.

– Хорошо, – сказал я. – А вы отдыхайте. Хорошо? Нола? Бриджет?

– Со мной все в порядке, – отозвалась Нола.

– Не в порядке, Мим, – возразила Бриджет. – У меня ужасные спазмы в животе. У тебя наверняка тоже.

– Немного.

– Мы что, умираем от голода, Волф?

– Без еды можно прожить три недели. Помнишь? – сказал я. – То, что ты чувствуешь, это просто боли, потому что ты давно не ела.

– У меня такое раньше бывало между закуской и основным блюдом, – простонала Бриджет, и мы все натужно рассмеялись.

– У меня тоже болит живот, – созналась Вонн.

– Он болел еще до того, как мы сюда поехали, – заметила Бриджет.

– И на прошлой неделе тебе тоже нездоровилось, – добавила Нола. – Мы еще решили, что это из-за курицы гриль.

– Наверное, тогда я и подхватила что-то, – сказала Вонн.

* * *

Мы с Вонн повсюду искали волокнистое растение, из которого можно было бы сплести веревку.

– Для юкки мы слишком высоко, – пробормотал я себе под нос, а потом обратился к Вонн. – Вы так и не нашли этот мешок?

– Может, она оставила его наверху, – Вонн махнула рукой в сторону гребня. – Может быть, она сняла его, когда толкала бревно, и все эти поиски были напрасны.

Возможно, она была права.

– Нужно возвращаться. Я не могу терять время на поиски материала для веревки.

– Погоди. Мне нужно… – застенчиво произнесла Вонн.

– Тебе нужно?

– Просто… мне нужно немного побыть одной.

– Я подожду здесь, – сказал я.

Я понимал, что сходить по-маленькому ей было просто нечем, и покраснел при мысли о том, что у нее могут быть месячные.

Вонн ушла за можжевеловые кусты возле большого поваленного дерева и присела.

Увидев, как голова Вонн скрылась за поваленным стволом, я окликнул ее.

– Все в порядке?

– Ага, – неуверенно ответила Вонн.

– Помощь нужна? – спросил я.

– Нет! – отозвалась она более энергично.

Вскоре она появилась снова. Лицо опухло от слез. Я даже не подумал, что ее слезы могли быть вызваны какой-то другой причиной, кроме самой очевидной. Когда я подошел, чтобы приобнять ее, она увернулась.

– Идем, – сказала она. – Нужно посмотреть руку Нолы. Сменить повязку. Вроде как чудо, да? Стеразот?

– Ты очистила рану. Избавилась от мертвых тканей, и это, должно быть, помогло.

– Не напоминай, – поморщилась Вонн. – Это было хуже, чем в «Живом уголке», а там меня заставляли чистить все клетки.

– В «Живом уголке»?

– Так называется ветеринарная клиника