Житейная история. Колымеевы - Андрей Александрович Антипин

– Я сейчас закурю! – с вызовом сказал Сергей и хмуро оглянулся, потому что его сбоку подтиснул маленький улыбающийся старичок с гладко зачёсанными назад волосами.

– Прошу прощения, молодой человек! – обходя Сергея, улыбнулся старичок и похлопал Сергея по плечу.

Марина без интереса проследила за старичком, и только когда он вошёл в кабинет, процедила сквозь зубы:

– Давай устрой тут что-нибудь… Папаша родной! Наклюкался уже…

– При чём здесь «папаша»? – Он отпустил руку Марины и, откинув голову, старательно-холодно посмотрел на девушку; на горле у него заходил кадык. – Нет, при чём здесь мой отец, а?!

– Бэ!

– Какие ещё буквы знаешь?

– Пошёл ты! – одёргивая запутавшуюся кулоном в волосах цепочку, с раздражением – кулон никак не выпутывался – прошипела Марина и бессильно опустила руки. – Зацепилась – помоги! Или ты не видишь?!

Она позволительно нагнула голову, а сама с довольной, но плохо скрываемой улыбкой отвернулась. Сергей осторожно взял в руку мягкую светлую прядь с запутавшимся серебряным Стрельцом. Иногда, в ответ на его неосторожные действия, Марина морщилась и вполоборота бросала на него небрежный, к его неспособности быть полезным привыкший взгляд. Сбоку за ними наблюдала толстая бурятка… Сергей выпутал кулон, оправил цепочку, поспешно наклонился, задышав рядом с девичьим ухом, и, торопливо оттянув ворот её водолазки, с хмельной жадностью поцеловал в шею. Марина, смутившись, оттолкнула его. Бурятка недовольно отвернулась.

– Я тебя тоже никогда не любил! – неожиданно соврал Сергей. – Никогда не лю-бил!

– Мне фиолетово…

Сергей настроился сказать что-то ещё, но явился его новый знакомый и стал подавать ему тайные знаки следовать за ним. Внезапно мужичок углядел толстую бурятку, пялившую на него жгучие глаза. Он чрезмерно удивился её присутствию в своей жизни и тут же повернул пятки.

– Куда, пьянь голопупая! Назад! – Бурятка потолкалась между стульями, дыша потом и здоровьем. Её место занял лобастый мужчина в кожаной куртке.

С виду двужильная, бурятка приволакивала правую ногу, налегая на левую как на единственную опору в жизни. Замерший в ожидании скучный мужик обречённо наблюдал, как бурятка тяжело отдыхивалась.

– Ты это, давай без шума! – предупредил мужик, томясь общим вниманием.

– Щас я тебе… пошумлю! Я тебе… пошу… пошумлю щас! – Бурятка, указав рукой на жёлтую дверь, зловеще добавила: – Я знаю, где пошуметь! Ты у меня допрыгался, дружок! Пьянь несчастная, тварь… Говори, куда бензопилку спрятал?!

– Не брра-ал я её!

– Не ври, тварь! Участковый приехал, мы везде обыскались, а её нет!

– Сама-то глаза раскрой! Ещё сволочится… – Мужик круто развернулся на месте, но уйти не решился. – За дровяник я её поставил, в крапиву!

– Тва-арь! – Бурятка внезапно заохала, придерживаясь за стену. – Нога, нога!

– От это врёт! – восхищённо выдохнул мужик.

Марина молча поднялась. Уже сидя, бурятка завернула до колена грубую юбку и выставила вперёд правую ногу, на голени забинтованную.

– Вот, люди добрые! Посмотрите! – с сожалением глядя на бинт, заголосила бурятка. – Вот он, зятюшка-то мой! Чуть ногу не оттяпал, сволочь! Завёл бензопилку с пьяных шар и пошёл гонять нас с дочей посреди рабочего дня!

– Да где «рабочего»?! Ты тут не сочиняй! Вечером пришёл, главно, после работы…

– Это у тебя, пьянь несчастная, нерабочий, а у меня от зари до зари рабочий! – На горле у бурятки напряглись синие крупные жилы. – Живёшь на всё готовое, дак конечно! Чтобы хоть раз флягу воды привезти с колонки!

– А то я не возил ни разу?!

– Забыли уж, когда и было! Тварь, дармоед! Чуть не перереза-ал!

– Сама же бросилась! Я-то не хотел!

– Да-а! «Не хотел»! Не хотел – не бегал бы с ей за нами! Вон как цапнул по ноге…

– Дак в ней столько тысяч оборотов! Что ты хочешь?!

– Я хочу, чтоб у нас в доме мир и порядок был! Для того я дочу рожала, чтоб она на тебя, пьянчугу, спину гнула?! А ты ведь и ей, и мне спокою не даёшь… Не напьётся, дак обязательно грех наведёт!

Последнее было сказано с оглядом на присутствующих, которых бурятка словно бы подписывала на свидетельствование против зятя.

Мужик долго крепился, стискивая губы, приноравливался, чем бы урезать тёщу, и наконец выдал с намерением окончить этот разговор в свою пользу:

– Да от тебя, квашня, кусок отрежь – не убу-у-дет! По новой скатать, две спички вместо ног воткнуть – пуще прежнего побежишь!

– Кто – я квашня?! – справив юбку, бурятка воинственно поднялась.

– Ну-ну, уймись, мамаша! – поморщился армянин.

– Какая я тебе мамаша? Или ты – тоже?! – Бурятка стукнула ребром ладони по кадыку, стараясь угадать, есть ли меж армянином и её зятем тайный сговор. – Из этих, из алкашей ненапивных?!

Удивление Колымеевой, почему никто не выйдет и не одёрнет спорщиков, было недолгим. В разгар потасовки армянин куда-то ушёл – явился полный, задохнувшийся от бега охранник. Он сцапал скучного мужика. Мужик упирался, придерживая оттянутый карман. Сергей было шагнул ему на выручку, однако Марина схватила его за рукав – и он покорно сдался.

Из соседнего кабинета на шум выскочил приземистый человек в блескуче начищенных ботинках и в чёрном, с белыми крапинками снега, костюме.

– Да вот, Олег Николаевич, – оправдывался охранник, как нашкодившего школьника, держа мужика за локоть. – Отлучился на минутку, а он и пройди. Мне мужчина сказал один…

– Надо быть бдительней! – назидательно сказал Олег Николаевич и недовольно оглядел собравшихся. – Вы ко мне?

– Да нет, мы вот к Петру Ивановичу… – быстро сказала за всех старухина соседка.

Охранник увёл мужика, человек из кабинета ушёл – и снова стало скучно. Молодые шелестели бумагами, и Марина настоятельно разъясняла Сергею что-то, отчего тот отрешённо клонил голову и бледнел. Бурятка потолкалась да тоже направилась к выходу. Раиса, женщина с дерматиновой сумочкой, прикорнула, положив голову на плечо мужчины в кожанке, а сумочку подобрав обеими руками к животу, как, должно быть, прижимала сумочку с выручкой, – Раиса работала в междугороднем автобусе контролёром. Мужчина в кожанке, задумавшись, неосторожно повёл плечом, и Раиса проснулась, спросонья огляделась, соображая, где она есть. Наконец она увидела старуху и улыбнулась.

– Не выходила она ещё?

– Не-ка, – качнула головой старуха. – Как запропала. Этот толстомясый всю дорогу крутится рядом – дак чё?

– Армян-то?

– Ага-ага!

– Стырил, наверно, что-нибудь…

Наконец выскочила с пунцовыми щеками и размазанной под глазами тушью горожанка и тут же угодила в руки армянину. На его нетерпенье она утвердительно повела веками, и армянин, принимая из сумочки разный дамский бутор, оглянулся, словно бы опасаясь, что его радость будет превратно истолкована. Горожанка всё-таки отыскала зеркальце и продолговатый тюбик, намалевалась в сторонке, скептически рассматривая своё лицо в