Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

ты говори-говори, – настаивал вошедший во вкус Гордин. – Только быстро, если можно, а то у меня сегодня времени в обрез.

– Я вот тоже не совсем понимаю, – уже без всякого энтузиазма продолжила она, – зачем Саня всё время звонит Марине. Мне кажется, что эти их регулярные разговоры ни о чём только тормозят всё действие картины. По крайней мере от пары диалогов точно можно было бы избавиться без особого ущерба. Мне кажется…

Что ещё казалось монтажёру, узнать не удалось, так как в это время дверь монтажной открылась и через порог шагнул Юра Федорин.

– Всем привет, – объявил он. – Я немного опоздал, извините. Ну, что тут у вас происходит?

– Люся не понимает, почему Саня регулярно названивает Марине, – пожаловался Гордин.

– Ну, это я могу объяснить, – обрадовался Юра.

– Только без меня, – поддержал его Гордин, который внезапно устал окончательно. – У меня сегодня совершенно нет времени на разговоры. Полный цейтнот. Так что давайте сейчас глянем на финальную сцену с Авантюристкой, потом я уйду, а вы тут всё обсудите, хорошо?

– Хорошо, – развёл руками Федорин. – Как барин прикажет.

– Ну, и мне потом расскажете, чего вы тут надумали, – благодушно заключил Гордин. – Давай, Люся, поехали.

Глава тридцать седьмая

Фильм «нескончаемые поиски любви». Авантюристка

Окончание

Убитую у сквераПрипомнить не берусь я:По наколкам – Вера,А по шрамам – Дуся.О. Григорьев

– Сделай его, ну, сделай! – кричала Даша в самое ухо Сане, крепко прижавшись к его спине. – Супер! Молодец! Теперь давай вон того! Давай, Саня, сделай его! Ну что же ты?!

Была весна. Они мчались на «Ямахе» по Ленинградскому проспекту, и Даша, как обычно, входя в раж, заставляла его всё больше увеличивать скорость.

По большому счёту Саня никакого восторга своей пассажирки от этого, достаточно бессмысленного, с его точки зрения, риска не разделял, но при этом послушно выполнял все её пожелания. Он давно уже перестал удивляться тому, что шёл у неё на поводу. За эти несколько месяцев их весьма тесного общения он незаметным для себя образом полностью уступил Даше привычное для него лидерство. Это касалось не только постели, но и всего стиля жизни, который он теперь вёл благодаря ей.

Даша понимала жизнь исключительно как перманентное существование «на грани фола», в тех же редких случаях, когда подобной возможности по каким-то причинам не предоставлялось, она находилась в убеждённости, что отбывает свой земной срок наихудшим образом. Регулярное впрыскивание адреналина было ей просто необходимо, и поскольку наркотиков она принципиально не употребляла, то заменяла это выдумыванием и осуществлением постоянных авантюр, конца и краю которым не было.

Сане поначалу всё это даже очень импонировало, и он с удовольствием подхватил предложенную игру, но чем дольше она длилась, тем больше он понимал, что впутался во что-то, откуда нет выхода, что рано или поздно это должно кончиться весьма плачевно.

Даша, например, принципиально не желала нигде и ни за что платить. Причём это отнюдь не было связано с наличием или отсутствием денег у неё или у Сани, это просто была её позиция. Она, скажем, научила его воровать продукты из супермаркета, причём подобных способов у неё оказался неисчерпаемый запас.

Мало того, она никогда не мелочилась, работала по-крупному, как правило, во время экшн, как она называла свои операции, нагружалась целая тележка, каковая и вывозилась из магазина самым наглым образом прямо на глазах у ничего не подозревающих секьюрити, которых Даша при этом одаривала непременной насмешливой улыбкой.

Иногда же она брала с собой умело спрятанные пустые пластиковые пакеты и, быстро достав их в укромном месте между полками и рассовав по ним набранные продукты, спокойно выходила, якобы всё оплатив. А порой доверху наполненная корзинка будто бы случайно оставлялась где-то в районе касс, и потом она или Саня забирали её уже с другой стороны.

Она старалась не повторяться в своих приёмах, по крайней мере в одних и тех же местах. Но что бы она ни придумывала, главной частью любой подобной акции был тот артистизм, с которым она исполнялась.

Если, допустим, они шли в ресторан, где заказывали роскошный ужин, то там вдруг непременно обнаруживался таракан, пробежавший по столу, по еде, по стенке, что конечно же вызывало безутешные рыдания. Администрация, устрашённая настойчивым желанием хорошенькой пострадавшей посетительницы немедленно вызвать представителей санэпидемстанции, как правило, предлагала компромисс, заключавшийся в том, что о таракане все забудут, а ужин пойдёт за счёт заведения.

Одним словом, Дашу можно было обвинять в чём угодно, кроме одного, безусловно положительного фактора в их отношениях – соскучиться с ней было невозможно. И этот самый фактор пока что изрядно перевешивал для Сани все остальные.

Обогнав бессчётное количество машин, Саня в самом конце проспекта, уже перед выездом на Белорусскую площадь, нарвался на милицейский патруль. Подначиваемый восторженной Дашей, он, нарушая все мыслимые правила, по диагонали пересёк площадь, свернул в какой-то переулок, пронёсся сквозь вереницу проходных дворов и, наконец, почувствовал себя в безопасности.

На ходу получив благодарный поцелуй в шею (за удачливость и ловкость!) от своей бесшабашной пассажирки, он наконец снизил скорость и вскоре подъехал к цели своего маршрута – они, собственно, направлялись в гости, к одной из бесчисленных Дашиных подруг, о которых она периодически вспоминала.

Они слезли с мотоцикла и позвонили по домофону.

– Надеюсь, сегодня обойдётся без скандала? – успел спросить Саня, прежде чем им ответили.

– Не порть мне настроения своим занудством, хорошо? – отозвалась вопросом на вопрос Даша.

Дверь открылась, и они вошли в подъезд.

Хозяйка квартиры, некая Зоя, или Зая, как называла её Даша, утончённо-интеллигентного вида молодая дама, как обнаружилось, отмечала свой день рождения, причём праздник, судя по всему, начался уже давно. После традиционных объятий и поцелуев все вернулись к роскошно накрытому столу и прерванным разговорам.

Саня вскоре опытным глазом заметил, что Даше стало скучно, она явно маялась, не зная, чем себя занять, чинное сидение за столом в корне противоречило её беспокойной натуре. Он отвлёкся на секунду, открывая бутылку по просьбе соседки, а когда вновь повернул голову, то Даши рядом не оказалось.

Долго её, однако, искать не пришлось – она стояла в проёме двери, ведущей в соседнюю комнату, и незаметно делала ему призывные знаки. Он извинился и, выбравшись из-за стола, приблизился к своей неуёмной подруге. Его искренне интересовало, что же она придумала на этот раз.

Оказалось, ничего принципиально нового. Даше, возбуждённой то ли недавней гонкой по городу, то ли выпивкой, то ли и тем и другим вместе, внезапно захотелось, поэтому она ничтоже сумняшеся втянула Саню в пустую комнату, оказавшуюся спальней, закрыла дверь и тут же начала раздеваться. Поскольку Саня не выказал ни малейшего желания к ней присоединиться, то она, успев мгновенно снять платье, сама стала решительно срывать с него одежду. Он яростно сопротивлялся, сражался