Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

уставились? – зло бросила она им. – Вам, козлам, всю жизнь дрочить на таких, как я!

После чего, посчитав свою партию окончательно исполненной, резко повернулась и зашагала прочь.

Все четверо мужчин молча смотрели ей вслед.

Не успела Даша сделать и нескольких шагов, как рядом с ней затормозил какой-то частник. Она что-то сказала ему, потом села в машину и, прежде чем захлопнуть дверь, бросила Сане прощальный насмешливый взгляд.

– Ну и девка! – покачал головой один из гаишников вслед машине и сочувственно поглядел на Саню: – Как звать-то?

– Не знаю, – беспечно пожал плечами Саня. И, поймав удивлённый взгляд, добавил: – Не помню. То ли Даша, то ли Маша, какая разница.

Саня улыбнулся. Ему неожиданно стало хорошо и легко, так, как давно не было.

– Ну что, мужики, – весело сказал он. – Давайте разбираться?

Глава тридцать восьмая

Разговоры в кофейне

Живёшь, не чувствуя вериг.Живёшь – бежишь туда-сюда.– Ну, как старик? – Да так, старик!Живёшь – и горе не беда.Ю. Левитанский

На первом этаже кафе «Пирамида» на Пушкинской площади за одним из столиков пили кофе эспрессо две миловидные светловолосые девушки, по виду студентки-первокурсницы какого-нибудь гуманитарного университета. Со стороны, судя по непринуждённым позам обеих, могло показаться, что подружки просто щебечут ни о чём, убивая время на пустопорожнюю болтовню, на самом же деле разговор был весьма серьёзным.

– Я не могу так больше, пойми, не могу! – очень тихим голосом, который появлялся у неё всегда, когда она нервничала, говорила Настя. – Кто я? Зачем я? Если он и вправду так меня любит, то почему не уходит от неё? Он меня измучил совершенно. Я знаю, что он и сам мучается, только мне от этого не легче.

– А что он говорит-то? – спросила Олеся, вынимая из пачки длинную коричневую сигарету.

– Что всегда говорят в таких случаях, наверное, – пожала плечами Настя. – Говорит, что нужно время, что надо потерпеть. Только сколько надо терпеть, не говорит.

Она внезапно замолчала, глаза её повлажнели.

– И это всё? – задумчиво поинтересовалась Олеся, разминая сигарету между пальцев.

– Нет. Говорит, что хочет, чтобы я ему детей рожала. Причём много.

– А ты что?

– Я ничего, я пожалуйста. Я его люблю, понимаешь? Он совсем другой. Таких людей больше не бывает. Я его всегда буду любить, что бы ни произошло. Мне только ужасно тяжело так… Он вроде и есть – и его нету. Он всё равно не мой. То есть я – его, а он – не мой, понимаешь?

– Ещё бы, – усмехнулась Олеся, глубоко затягиваясь. – Ещё как понимаю. Я очень хорошо знаю, что такое чужой женатый мужчина. И что такое ждать его постоянно. Я думаю, тебе нельзя так сосредоточиваться на этой истории, ты вон себя совсем загнала, посмотри, как похудела. Надо на что-то переключиться, отвлечься, иначе вообще загнёшься.

– На что? – криво усмехнулась Настя.

– Это надо подумать, на что. Что-нибудь сообразим. Ты, главное, в панику не впадай. И вообще, твои дела куда лучше моих. Ты не забывай, что у нас с тобой почти пять лет разницы. У тебя ещё времени навалом, всё ещё произойдёт так, как ты хочешь. Да и сам он у тебя ещё совсем молодой, для мужчины это вообще не возраст, поэтому горевать пока не о чем. А у меня совсем другая история, времени почти не осталось, шансов на то, что моя жизнь устроится, всё меньше и меньше. Сплошные непонятки пока что.

– А что он у тебя тоже не мычит, не телится? – участливо спросила Настя.

– Неа, – покачала головой Олеся. – я думаю, так он ни на что и не решится. А я, дура, всё жду и жду чего-то, только время теряю.

– Кто он такой-то, хоть можешь сказать?

– Нет, не могу, извини, подруга. Не обижайся только. Не потому, что я тебе не доверяю, а просто это не нужно. Он слишком известен. Пока никто, кроме меня, про наши отношения не знает, эта история принадлежит только мне, понимаешь? А как только кто-то ещё будет знать, это уже будет совсем другое дело.

– Я понимаю, – покусывая нижнюю губу, согласилась Настя. – Это, наверное, правильно. А ты его любишь?

– Конечно люблю, – уверенно ответила Олеся. – А иначе бы чего я мучалась, давно бы с ним расплевалась. А так тащусь по жизни, как по пляжу с большим чемоданом – и бросить жалко, и идти мешает.

Обе рассмеялись.

– Вот такие мы с тобой горемыки, Настюха! – подвела итог Олеся. – Ну да ничего, горе не беда, главное, нос не вешать. Давай, может, по пирожному возьмём, подсластим немножко эту горькую жизнь?

– Давай, – согласилась Настя. – Хорошая мысль!

Виктор Гордин, совершенно не подозревая, что его только что назвали слишком известным, а потом сравнили с большим чемоданом, разместился в это время на втором этаже той же «Пирамиды», почти над тем же местом, где беседовали девушки, за таким же столиком. Напротив него сидела его единокровная дочь Алла, и они, так же как и Настя с Олесей, пили кофе с пирожными, с той только разницей, что заказали не эспрессо, а любимый Виктором капучино.

Впрочем, пил на самом деле только Виктор, Аллин кофе стоял холодный и почти нетронутый.

– Ты, папа, не понимаешь, – всхлипывала Алла, – мы совершенно разные люди. То есть я не то говорю… Дело не в этом…

– А в чём же? – страдая за неё, спрашивал Виктор.

– В том, наверное, что мы с ним принадлежим к разным поколениям, поэтому мы никак не можем состыковаться, понять друг друга по настоящему. Всё время у нас какие-то разно… разно… разногласия…

Она не выдержала и разрыдалась.

Виктор, мучаясь от жалости, смотрел на неё.

Ну что можно было сделать, чтобы помочь его девочке? Разве дело в разнице в возрасте!.. В конце концов, не такая уж у них большая разница, у него с Олесей намного больше. К тому же он сам старше Юрки, а Олеся младше, чем Алла, так что и сравнивать нечего. И потом, он ведь знал Юрку как облупленного, впервые за все годы видел, что тот всерьёз озабочен кем-то, с удивлением замечал, как тот торопится домой, как привязан он к Борьке, которого мечтает усыновить…

Просто, очевидно, идёт притирка, и идёт она нелегко, надо перетерпеть. Но как это ей объяснить, когда она так горько плачет…

– Перестань, пожалуйста, – мягко сказал он, – люди смотрят. Скажи мне, что бы ты хотела, мы подумаем, как это сделать.

– Я не знаю, – в отчаянии замотала головой Алла, – если б я знала! Я хочу с ним расстаться.

– Если ты этого серьёзно хочешь, то в чём же дело? Юра не тот человек…

– Но я не могу! – снова залилась она слезами. – Я не могу без него, как же ты не понимаешь! Я его люблю! И Борька его любит!..

Гордин молча сидел, проклиная свою беспомощность. Ну что в самом деле можно было сделать?!

Пройдёт